В Туркменистане чиновник подверг сексуализированному насилию 11-летнюю падчерицу. Его покрывают силовики

«Я больше не хотела этого терпеть и обратилась в полицию Байрамали. Приехали полицейские. Дело передали в прокуратуру. Прокуроры подняли шум: мол надо посадить, привлечь, принять меры, — рассказывает женщина. — Прокурор города Байрамали Мырат Мырадов, следователь прокуратуры по имени Ылхам засуетились, провели медэкспертизу» К счастью, девственная плева девочки оставалась цела (в Туркменистане этому до брака придают большое значение). На теле же самой Джерен зафиксированы синяки, ссадины и прочие следы насильственных действий, так что оснований завести уголовное дело было достаточно. И ему дали ход. Казалось, что и сотрудники прокуратуры заинтересованы восстановить справедливость, причём в отношении всего, что касалось девочки, они делали аккуратно, с соблюдением прав ребёнка Друзья Месгена — Ресул Шаханов, Гурбан и другие — а также его старший брат Мейлис Акмаммедов приезжали к Джерен с угрозами и требованиями отозвать заявление, но она не поддавалась. Затем «группа поддержки» насильника подловила прокурора Мырадова на дороге — и дальше неизвестно, что именно с ним произошло: угрозы, подкуп или что-то ещё… Надзорные органы вдруг передумали расследовать дело, а вместо защиты интересов девочки начали звонить в её школу, запрашивать какие-то справки и попутно рассказывать о произошедшем с ней. Наконец, в ноябре 2025 года Джерен получила от прокурора письмо с решением «Настоящим сообщаю вам, что уголовное дело в отношении Месгена Акмаммедова было прекращено на том основании, что, хотя в его действиях присутствуют признаки преступления, деяние утратило свою общественную опасность в соответствии со статьёй 72 Уголовного кодекса Туркменистана», — писал Мырадов Акмаммедов тем временем опять принялся обивать порог жены и падчерицы, снова умолял о прощении. Убеждал женщину, что на него якобы что-то нашло, обещал исправиться. Приезжали просить за него и его родственники, а также некие авторитетные посредники — для примирения семьи И Джерен… снова простила. Пока всё происходило в Байрамали — на её родине и в её доме, Акмаммедов действовал осторожнее. Ему удалось убедить женщину, что он действовал не осознанно, а под влиянием какого-то расстройства, которое, по его словам, можно вылечить, а значит сохранить семью «Я, дура безмозглая, поверила и поехала к нему в Ашхабад», — рассказывает Джерен Именно в столице, «на его территории», Месген Акмаммедов полностью раскрыл свою истинную сущность. В Ашхабаде он купил две квартиры на своё имя, но, как оказалось, не только за собственные деньги — он убедил Джерен продать ее дом в Байрамали, так как ему не хватало собственных средств на покупку квартир в Ашхабаде. Та дала согласие Жену и падчерицу Акмаммедов поначалу привёз в дом №155 в микрорайоне Парахат-4. Квартира оказалась притоном, где устраивались оргии: по словам женщины, некие столичные сотрудники ОУР просили у её мужа ключи, чтобы «привезти своих гостей развлечься». Джерен обнаружила там неизвестные таблетки и трубочки из фольги — было понятно, что там употребляли запрещённые вещества. Женщина заявила мужу, что не собирается жить в этом месте с ребёнком Однако это лишь дополнительные штрихи к главному. В итоге мужчина привёз Джерен и девочку в купленную им квартиру в 3-м микрорайоне и там почти сразу повторил насилие над женой. От боли и травм женщина даже не могла передвигаться Затем Акмаммедов перевёз «семью» на вторую купленную им квартиру, на бывшую Гоголя, и там уже совершал «развратные действия сексуального характера» с девочкой. Ради благополучия ребёнка turkmen.news останавливается на этой формулировке, использованной матерью, и оставляет обсуждение конкретики квалифицированным психологам и следователям. Джерен отмечает, что плева девочки по-прежнему оставалась целой Узнав о произошедшем с дочерью, сама мучаясь от травм, женщина вызвала полицию. Сотрудники Багтыярлыкского этрапа ехали целых три часа. Месген успел позвонить брату, чтобы тот попросил оформить его задержание как нетрезвого. По-видимому, он собирался представить произошедшее, как обычную бытовую ссору. Джерен, в свою очередь, попросила приехавших сотрудников собрать доказательства в обеих квартирах: в первой оставались следы её крови. Также она передала им нож, который держала для защиты от Акмаммедова «На следующий день мне звонит некий Бегенч из наркоотдела и спрашивает, где вы, мол, заявление написали, а самой нет. Я тогда ему сказала, чтобы они провели осмотр места происшествия на Гоголя и на квартире в микрорайоне-3, пока [друзья Месгена] не стерли следы насилия… Но этот Бегенч грубо отрезал: не учи нас, что делать», — рассказывает женщина В отличие от байрамалийских сотрудников, в Ашхабаде делом Джерен не интересовались с самого начала — ни Бегенч, ни сотрудник ОУР по имени Мекан, которого назначили проводить дознание по делу, ни другие. Её более чем сутки не вызвали ни на допрос, ни на медицинскую экспертизу, пока она сама этого не добилась. В квартирах же провели осмотр и вовсе спустя две недели, когда помощники Месгена навели в них порядок. А ножа, притворялся следователь, никакого не было Но самое страшное произошло даже не в Ашхабаде, а когда мать, забрав дочь, вернулась в Байрамали