Посланник Трампа хочет собрать ближневосточный пазл. А Анкаре оно надо?

Бизнесмен ливанского происхождения, основатель девелоперской компании Colony Capital Том Баррак никогда не был карьерным дипломатом. До назначения послом США в Анкаре и спецпредставителем по Сирии он лишь однажды занимал государственную должность: работал помощником советника министра внутренних дел в администрации Рональда Рейгана. Тем не менее влияние Баррака объясняется не его карьерой, а личными отношениями с президентом Дональдом Трампом. Они знакомы с 1990-х годов, когда Баррак продал Трампу долю в сети магазинов Alexanders. Во время кампании 2016 года Баррак стал одним из ближайших советников и крупных доноров Трампа, получив возможность напрямую выходить на президента, минуя бюрократию. Поэтому назначение Баррака послом в Анкаре сразу придало этой должности особый вес По мнению экспертов, взгляды Баррака во многом основаны на идеях трампизма. В последние месяцы он часто повторяет тезис, который, по его словам, «взорвал Ближний Восток»: соглашение Сайкса–Пико, разделившее Османскую империю и создавшее современные границы, принесло региону лишь проблемы. Баррак считает, что вместо военного вмешательства можно построить новый порядок, основанный на экономической интеграции. Идея звучит привлекательно, но пока неясно, насколько «карта торговца» будет отличаться от карты, которую сто лет назад рисовали дипломаты После его резонансного заявления 30 мая появились сообщения о возможной отставке Баррака. Госсекретарь США Марко Рубио написал в соцсети X, что Баррак будет освобожден от должности спецпредставителя по Сирии. Но уже на следующий день Трамп опроверг это и дал понять, насколько высоко ценит Баррака: теперь тот назначен спецпредставителем США не только по Сирии, но и по Ираку. По мнению аналитиков, тот факт, что Баррак теперь курирует одновременно Анкару, Дамаск и Багдад, говорит о том, что сирийское и иракское направления объединены в одних руках Некоторые эксперты считают, что эпоха «микроменеджмента» в отношении Ирака, начавшаяся после 2003 года, подходит к концу, и ее сменяет новая стратегия, направленная на ограничение влияния Ирана. Заявления Баррака подтверждают эту линию. Он говорит о традиционных связях между Анатолией и Левантом и подчеркивает, что стратегическое партнерство Турции, Сирии и Ирака — ключ к стабильности региона. Свою миссию посол характеризует следующим образом: объединить раздробленный регион вокруг общих интересов. В идеальном сценарии, по мнению Баррака, ось Турция – Сирия – Ирак должна расшириться и включить страны Персидского залива, а также Ливан Однако его заявления и новое назначение вызвали резкую реакцию. За последнее время Баррак стал объектом критики со стороны израильских, греческих и армянских лоббистов Некоторые издания, в частности Times of Israel, обвинили его в чрезмерной благосклонности к Анкаре и Дамаску, в игнорировании интересов безопасности Израиля. Иран в свою очередь выразил обеспокоенность тем, что объединение Сирии и Ирака может нарушить коридор Тегеран – Дамаск – Бейрут и ослабить его влияние. На фоне этих споров Анкара, имеющая влияние и в Дамаске, и в Багдаде, с точки зрения Вашингтона, выглядит главным фактором стабильности Генерал-майор турецкой армии в отставке академик Осман Гази Кандемир считает, что в плане Баррака есть важный нюанс. «В этом проекте Турция представлена как естественный участник ближневосточной политики. Но историческая идентичность турецкой нации шире. После завоевания Константинополя султан Мехмет Фатих объявил себя наследником Рима, и Османская империя веками была европейской державой, укорененной на Балканах и игравшей ключевую роль в политике континента. Турция уже сто лет признана европейским государством. А этот план под видом «расширения зоны влияния» фактически отдаляет Турцию от ее европейской идентичности», — говорит он По мнению Кандемира, суть плана Трампа, который представляет Баррак, — объединить регион вокруг безопасности Израиля. Трамп считает, что предложенные Анкаре Авраамовы соглашения — часть той же архитектуры. Роль Турции в этом проекте в том, чтобы стать региональным игроком, встроенным в ближневосточную систему ради защиты интересов Израиля. Кандемир подчеркивает, что сила Турции — в ее способности оставаться вне подобных схем. «Геополитическое положение и военная мощь Турции дают ей уникальное преимущество — быть силой одновременно в Европе, на Кавказе, в Черном и Средиземном морях. Если Анкара увязнет в глубоких ближневосточных конфликтах, это нанесет серьезный ущерб ее региональным и глобальным амбициям», — считает он