37 трлн сумов без тендеров: как прямые закупки госкомпаний Узбекистана подрывают конкуренцию и прозрачность

37 триллионов сумов — именно столько государственные компании Узбекистана потратили через прямые закупки, несмотря на формальный запрет. Реформа, которая должна была уничтожить «закрытые» схемы, по факту не сработала Постановление президента от 2 июля 2021 года № ПП-5171 «О дополнительных мерах по обеспечению прозрачности и повышению эффективности государственных закупок» задумывалось как инструмент системного демонтажа «закрытых экономических циклов». Основной удар был направлен на отмену индивидуальных порядков закупок, которые десятилетиями позволяли крупнейшим государственным предприятиям функционировать в режиме правовой исключительности. С точки зрения государственного управления, эта мера должна была стать радикальным переходом от «ручного» распределения ресурсов к обязательным тендерным процедурам, уравнивающим госкорпорации с другими участниками рынка На бумаге реформа выглядела бескомпромиссной: обязательство публиковать объявления и результаты торгов на специальном портале и в СМИ распространилось на ключевой костяк национальной экономики. В перечень корпоративных заказчиков, лишившихся права на бесконтрольные прямые договоры, вошли: АО «Региональные электрические сети»; АО «Узбекистон темир йуллари»; АО «Худудгазтаъминот»; АО «Тепловые электрические станции»; АО «Uzbekistan Airways»; АО «Национальные электрические сети Узбекистана»; АО «Алмалыкский ГМК»; АО «Узбекгидроэнерго»; АО «Uzbekistan Airports»; ГУП «Давлат белгиси»; Государственный комитет по геологии и минеральным ресурсам, ГП «Геолтехтаъминот» В списке тех, чей процесс госзакупок будет контролироваться в особом порядке, есть также бюджетные заказчики: Министерство здравоохранения; Министерство водного хозяйства; Министерство народного образования; Министерство жилищно-коммунального обслуживания; Министерство дошкольного образования; Министерство высшего и среднего специального образования; Комитет по автомобильным дорогам Несмотря на установление столь жестких юридических рамок, финансовая отчетность корпоративного сектора демонстрирует сохранение колоссальных объемов распределения средств в обход декларируемой прозрачности Анализ Anhor.uz показывает, что эти госорганизации провели прямые закупки вопреки запрету на 37 трлн сумов в годах При этом нам удалось проверить лишь 18 заказчиков из 31, это означает, что сумма прямых закупок может быть потенциально больше По данным Комитета по развитию конкуренции и защите прав потребителей в ответ на запрос Anhor.uz, по признакам нарушений требований законодательства о конкуренции при осуществлении государственных закупок: По результатам изучений, проведенных Агентством в сфере государственных закупок, и на основании материалов, переданных в правоохранительные органы, в 2024–2025 годах возбуждено 4 уголовных дела, говорится в ответе на запрос Anhor.uz Агентства по противодействию коррупции По результатам анализа, проведённого Комитетом в 2025 году, по 23 001 государственным закупкам с общей начальной стоимостью 18,8 трлн сумов в 16 135 закупках (70,1%) были выявлены действия, противоречащие конкуренции По выявленным фактам: “Поскольку Комитет осуществляет контроль за соблюдением законодательства о конкуренции в сфере государственных закупок, у него отсутствуют сведения о размере ущерба, нанесенного государству, а также о возбужденных уголовных делах”, — заявили в ведомстве В Комитете заявили, что согласно указу президента №ПФ-259 от 26 декабря 2025 года «О дальнейших мерах по обеспечению конкурентной среды и прозрачности в системе государственных закупок» с 1 января 2026 года отменен перечень товаров, работ и услуг, закупаемых по прямым договорам. Для таких закупок введена конкурентная процедура «запрос предложений» Указ президента № ПП-259 от 26 декабря 2025 года «О мерах по обеспечению конкурентной среды и прозрачности в системе государственных закупок» устанавливает, что с 1 января 2026 года проекты нормативных актов, предусматривающих заключение прямых договоров, могут приниматься только при наличии: Таким образом, нормативно-правовые акты, предусматривающие исключения или особые порядки в государственных закупках, также проходят антикоррупционную экспертизу, заявили в Агентстве по противодействию коррупции С 1 марта 2026 года на специальном информационном портале государственных закупок должен был запуститься электронный модуль, который будет рассчитывать среднерыночную стоимость предмета закупки на основе технологий искусственного интеллекта Редакция Anhor.uz не получила ответы на запросы от Счетной палаты и Генпрокуратуры Специалист в сфере госзакупок Камол Ниязов связывает высокую долю прямых госзакупок со сроками “В законе предусмотрен план-график закупок, но это как раз тот случай, когда на бумаге всё прописано, а на практике не работает. Если говорить о цифрах — речь идёт о 37 триллионах. Это огромные деньги. Но по факту всё постоянно делается в авральном режиме: «нужно было вчера», «всё срочно»” Вторая проблема — низкая квалификация заказчиков. Закупки — это отдельная профессиональная область. В мире есть профильные институты, например британский Chartered Institute of Procurement & Supply (CIPS), который уже десятилетиями готовит профессиональных специалистов по закупкам “У нас же закупками часто занимается доверенное лицо руководства, бухгалтер или сотрудники, далёкие от этой сферы. Если бы закупки планировались грамотно, всегда было бы время провести полноценный тендер и подготовить качественную документацию” Ниязов говорит, что коррупционные риски есть в любой системе. Но сама по себе прямая закупка ещё не означает коррупцию, но сам факт прямой закупки уже является потенциальным риском. В идеале таких процедур нужно избегать, если нет объективной срочности “Важно смотреть на цену — соответствует ли она рынку, действительно ли был поставлен товар. Бывают случаи «фантомных» поставок, когда товар по документам есть, а фактически его нет. Здесь не нужно гадать — необходимо проверять. Возникает вопрос: кто проверяет и насколько прозрачно? Если, к примеру, Антимонопольный комитет проводит проверку, результаты должны быть публичными: какие показатели анализировались, какие нарушения выявлены. Только прозрачность позволяет реально бороться с коррупцией” По словам Ниязова, сфера госзакупок — это огромный рынок — около 35 тысяч бюджетных и корпоративных субъектов, за которыми стоят 150–200 тысяч человек “Они годами работали по старым правилам, и по инерции продолжают действовать так же. Первое, что необходимо, — это обучение и повышение квалификации. Второе — в ряде случаев обновление кадров. Я, например, считаю, что при формировании отдела закупок иногда лучше брать людей без опыта, чтобы обучать их с нуля по новым стандартам. Опытные специалисты не всегда, но часто приносят с собой устоявшиеся практики, которые сложно изменить. Однако изменения не происходят мгновенно. Недостаточно просто выпустить постановление. Нужны контроль, отчётность, штрафы, прозрачность. Только при системной работе со временем ситуация начнёт меняться”, — говорит он По словам Ниязова, когда видно, что ограниченное число заказчиков осуществляют закупки на десятки триллионов без конкуренции, это повод для серьёзного анализа “Каждый такой лот должен проверяться максимально внимательно. Если подобная практика не пресекается и не получает правовой оценки, она продолжается. Поэтому важны не только обсуждения, но и реальные последствия — и репутационные, и финансовые. В случае нарушений должна наступать ответственность в рамках закона” Если смотреть аналитику за последние три года, более 50% всех закупок проходят в формате прямых контрактов. Общий объём рынка — около 250 триллионов сумов, порядка двух миллионов лотов ежегодно. И значительная часть из них — без конкурентных процедур В развитых странах доля прямых закупок обычно составляет 15–20% — и то для срочных или специфических случаев. Полностью избежать их невозможно, нет системы, где 100% процедур конкурентные. Но 50% — это слишком много По словам Ниязова, такую долю необходимо сокращать как минимум вдвое “Чем выше доля прямых закупок, тем выше риск сговора, откатов и хищения средств. Это то, что условно называют «испорченными деньгами» — когда закупки проводятся по завышенной цене, выплачиваются откаты или когда товар существует только на бумаге. У нас, к сожалению, остается проблема контроля на местах. Не всегда проверяется, был ли фактически поставлен товар. Списать средства довольно просто. Поэтому рост доли прямых закупок напрямую увеличивает вероятность злоупотреблений” В международной практике официально признаётся, что 10–15% средств могут быть потеряны из-за неэффективности и коррупции. Но сколько это в реальности в Узбекистане — неизвестно. Для оценки нужны открытые данные, качественная аналитика и независимый аудит Без прозрачности невозможно понять реальные масштабы проблемы. Сейчас доступ к данным ограничен, что делает независимый анализ затруднительным. Кроме того, часть закупок проводится по специальным постановлениям и исключениям, что также усложняет контроль Ежегодно заключаются тысячи контрактов, и проверить каждый из них сложно — банально не хватает ресурсов. У прокуратуры много направлений работы и ограниченное число сотрудников, говорит Ниязов “Кроме того, ответственность распределена между несколькими органами: Счётной палатой, Минфином, Генпрокуратурой, Антимонопольным комитетом и другими структурами. Когда ответственных слишком много, в итоге не отвечает никто. Обращения начинают «перекидывать» друг другу, и всё заканчивается формальным письмом: «Изучим, проверим». На этом процесс останавливается” На его взгляд, необходимо назначить один орган, который будет нести прямую ответственность за анализ рисков и обращений в сфере госзакупок “Этому органу нужно предоставить достаточные кадровые и технические ресурсы. Желательно создать отдельный департамент, который будет системно разбирать подобные кейсы — по сути, финансовый контрольный блок. Сейчас многие участники рынка, столкнувшись с нарушениями, пишут жалобы, но не видят результата. В итоге они опускают руки и перестают обращаться. А если система реагирования будет работать эффективно, обращений станет больше, нарушения будут выявлять чаще, а значит, снизится и уровень злоупотреблений” Anhor.uz выяснил, что в прямых закупках на 37 трлн сумов некоторые заказчики одновременно выступают и поставщиками в отдельных лотах. По сути, они участвуют с двух сторон “Это вопрос аффилированности. Фактически одна структура закупает у связанной с ней компании. Формально может быть проведён тендер, но по сути конкуренции нет. Такие случаи действительно встречаются. Если речь идет о компаниях с государственной долей, которые закупают у своих же подразделений, процедура часто носит формальный характер. Это серьезный риск конфликта интересов”, — говорит Камол Ниязов В подобных ситуациях необходима проверка и правовая оценка. Без полноценного анализа нельзя делать окончательные выводы, но сама по себе аффилированность — уже фактор повышенного риска По словам эксперта, сегодня система госзакупок работает слабо. Первая проблема — отсутствие открытости. Данные по закупкам до сих пор во многом закрыты “Я как предприниматель в сфере могу получать информацию о тендерах в России или Казахстане, но по собственной стране доступ ограничен. Это уже серьезный сигнал. Вторая проблема — реализация закона. Многие нормы прописаны, но фактически не внедрены в практику. Третья — контроль. Нет одного ответственного органа, куда можно обратиться и получить результат. Судебная система также нуждается в усилении компетенций — экономические суды не всегда глубоко разбираются в специфике госзакупок” Необходимо повышать квалификацию всех участников процесса — и заказчиков, и поставщиков, и судей. Сейчас, если посмотреть «чёрный список» поставщиков, там сравнительно немного компаний. Это говорит о том, что ответственность применяется ограниченно При этом прогресс по сравнению с ситуацией десять лет назад есть — система стала более структурированной. Раньше хаоса было значительно больше. Сейчас ожидаются реформы, и многое будет зависеть от команды, которая будет заниматься развитием этой сферы Ранее закупки находились в ведении Минфина, у которого огромное количество функций — от бюджета до социальных выплат. Естественно, в таких условиях сложно сосредоточиться на реформировании системы закупок. Если профильное агентство сможет сфокусироваться именно на этой задаче, результаты могут быть заметными, говорит Ниязов “Недавно приняли новое постановление президента, касающееся кооперации и госзакупок. Вероятно, за ним последуют подзаконные акты, которые конкретизируют механизмы реализации. Работы предстоит много” Ниязов надеется, что Агентство промышленной кооперации и государственных закупок будет работать иначе — более открыто и в диалоге с рынком “Важно учитывать мнение участников, экспертов, профессионального сообщества. Ранее решения часто принимались в узком кругу и затем просто доводились до исполнения. Но эффективная система требует обратной связи. Если агентство будет активно взаимодействовать с рынком и учитывать практический опыт, это позволит принимать более качественные решения. Открытость, прозрачность и диалог — вот ключевые принципы, на которые стоит опираться” В прошлом году были подготовлены 57 конкретных предложений — от системных изменений до технических деталей Есть предложения по разным направлениям: — пересмотр залоговых сумм, — введение рейтингов заказчиков и поставщиков, — регулирование предоплаты, — совершенствование «чёрного списка», — усиление контроля за исполнением контрактов Частным компаниям бессмысленно закупать товары и услуги по завышенным ценам — это напрямую уменьшает их прибыль. Если компания реально контролируется собственником, он заинтересован в том, чтобы подобных ситуаций не происходило, говорит экономист Юлий Юсупов Иная ситуация складывается с государственными компаниями. Формально они принадлежат государству, но фактически управляются чиновниками, которые не получают прибыль от деятельности предприятия. Прибыль поступает государству, а вот чиновники могут извлекать так называемую коррупционную ренту “Механизм здесь достаточно очевиден: договоренности с поставщиками. Компания продаёт товары или услуги по завышенной цене, а часть сверхдохода передается чиновникам. Это, на мой взгляд, один из самых распространенных коррупционных механизмов в сфере госзакупок”, — говорит экономист Подобная практика разрушает конкуренцию. Государственные контракты получают не те компании, которые предлагают оптимальное соотношение цены и качества, а те, “кто сумел договориться с ответственными должностными лицами”. В результате рынок искажается, а конкуренция подрывается Юлий Юсупов отмечает, что речь идет не только о крупных, а фактически обо всех госкомпаниях “Исторически у нас давно существовали так называемые «закрытые рынки», если их вообще можно назвать рынками. По сути, это были механизмы распределения заказов и проведения закупок «для своих». Формально государство сегодня с этим борется: запрещает подобные практики, требует проводить открытые конкурсы, обязывает осуществлять закупки через биржи и иные прозрачные механизмы. Формальные запреты есть, но коррупционный механизм продолжает функционировать” По словам Юсупова, для многих чиновников такие схемы — один из ключевых источников коррупционных доходов “Добровольно отказываться от них они, разумеется, не будут. Поэтому единственный действенный инструмент — это не декларации, а жесткое применение закона и неизбежность наказания за нарушение правил госзакупок” Наиболее уязвимыми к монополизации через госзакупки отрасли, это те, где активно работают государственные компании “Проблема не только в том, что они существуют, а в том, что их слишком много. Более того, значительная часть крупных предприятий у нас остаётся государственными. Это серьезное структурное противоречие для рыночной экономики: государство не должно заниматься предпринимательской деятельностью в таких масштабах” Поэтому уязвимыми являются все отрасли, где доминируют госкомпании, а также сферы, где государство выступает крупным заказчиком: образование, здравоохранение, строительство и другие направления бюджетных расходов “Именно там чаще всего искажается конкуренция. Это не всегда классическая монополизация в строгом экономическом смысле, но фактически происходит разрушение конкурентной среды и формирование устойчивых коррупционных «кормушек»”, — отмечает экономист Теоретически можно оценить потенциальные потери бюджета из-за отсутствия конкуренции, но только при наличии детального анализа “Необходимо было бы сравнить цены по закрытым государственным закупкам с рыночными ценами на аналогичные товары и услуги. Например, если условно парты или другие ресурсы закупаются по закрытой процедуре по одной цене, а на открытом рынке их можно приобрести дешевле, эту разницу можно зафиксировать” Проведя системный сравнительный анализ по различным категориям товаров и услуг, можно было бы определить средний процент расхождения между рыночной и фактической закупочной ценой. Далее этот коэффициент можно было бы применить к общему объему государственных закупок и получить приблизительную оценку потенциальных потерь бюджета. Однако без таких данных и расчётов дать обоснованную количественную оценку невозможно Чем больше неконкурентных закупок, тем ниже общая эффективность расходования госсредств, отмечает экономист “Даже при отсутствии прямой коррупции закупки вне конкурентной процедуры означают, что товары и услуги приобретаются не по рыночной цене, а, как правило, дороже. В результате государство тратит больше средств, чем могло бы при открытой конкуренции. Часть этих средств может уходить в коррупционную ренту, но даже без коррупционного фактора отсутствие конкуренции само по себе ведет к завышению цен и снижению качества отбора поставщиков. Это означает, что ресурсы используются менее рационально” В итоге средства можно было бы направить на другие приоритетные задачи или вообще не изымать из экономики, снизив налоговую нагрузку и повысив конкурентоспособность бизнеса “Когда государство концентрирует значительные финансовые ресурсы и распределяет их без достаточной конкуренции и прозрачности, практически неизбежно возникают три сопутствующих явления: неэффективность, коррупция и разрушение конкурентной среды. Эти процессы тесно взаимосвязаны и, как правило, сопровождают друг друга”, — заключает экономист Хусаин Раджапов (PhD), научный сотрудник Исследовательского центра «Бизнес-право и судебная защита» предлагает закрепить финансовые лимиты на уровне закона — без возможности обхода: ввести пороговые значения (например, 3500 БРВ), которые должны быть прямо прописаны в законе как жесткая норма, которую нельзя отменить или обойти подзаконными актами. Иначе любые ограничения остаются временными и легко устранимыми политическим решением Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter сфера госзакупок — это огромный рынок — около 35 тысяч бюджетных и корпоративных субъектов, за которыми стоят 150–200 тысяч человек. Сократите путем приватизации по максимуму число организаций с госдолей и все вопросы свчзанные с коррупцией, выделением госсредств и др. Решится одним махом. Дело в том, что сами министерства в этом не заинтересованы, потому что, в этом случае их персонал и котроль сократится по максимуму Гораздо проще взять большую цифру, громко ее озвучить и подать таким образом, чтобы человек, не знакомый с системой закупок и спецификой работы предприятий, сделал вывод: «Вот она, украденная сумма». При этом за кадром остается множество важных нюансов. Проведение закупок через электронные площадки само по себе не исключает коррупцию. Вы не говорите о том, что существует огромный риск, когда конкурсы выигрывают компании, предлагающие минимальную цену, но не обладающие необходимой квалификацией, из-за чего срываются сроки, возникают судебные споры и страдают реальные производственные процессы. Не говорите о том, что прямой договор для любого руководителя сегодня — это фактически гарантированная проверка. Это как «красная тряпка» для контролирующих органов. Любой руководитель прекрасно понимает, что такой договор придется многократно обосновывать, подтверждать документами и объяснять проверяющим. Поэтому никто в здравом уме не идет на прямой договор ради удобства. Наоборот, это дополнительные риски и ответственность. На такие решения обычно идут только тогда, когда другого реального выхода нет. Когда существует единственный производитель оборудования, единственный сертифицированный сервисный центр или единственное предприятие, способное выполнить необходимые работы. Когда цена ошибки — это не просто деньги, а безопасность людей, надежность инфраструктуры и бесперебойная работа важнейших объектов