Крушение «slow-motion» или управляемый хаос в мире? - Аналитический интернет-журнал Власть

Досым Сатпаев, политолог, директор Группы оценки рисков, специально для Власти Смотря на то, что сейчас происходит в мире вспоминается один анекдот Сидят два знакомых. Один пессимист. А другой оптимист Пессимист спрашивает оптимиста: «Скажи, как тебе удается все время не унывать?» Оптимист отвечает: «А что унывать то? Сегодня все плохо. Завтра еще хуже. Значит надо сегодня радоваться, что не все так ужасно, как будет завтра» В 2022 году известный экономист Нуриэль Рубини выпустил книгу «Мегаугрозы: десять опасных трендов, которые ставят под угрозу наше будущее, и как с ними справиться», где ситуация в мире описывается как крушение поезда в режиме slow-motion Более интересным является тезис Рубини о том, что последние 75 лет после окончания Второй мировой войны были исключением, а не правилом с точки зрения человеческой истории, так как эти 75 лет были периодом относительного мира, прогресса и процветания, в то время как до этого вся история человечества в основном сопровождалась голодом, войнами и эпидемиями. То есть, выходит, что послевоенному поколению бумеров и поколению X повезло по сравнению с предыдущими поколениями Но, если следовать логике Рубини, им повезло больше, чем тем поколениям, которые идут после них, так как человечество опять вступает в свою привычную фазу геополитических катаклизмов и неопределенностей. Беспрецедентность состоит лишь в том, что на все это накладываются проблемы, связанные со стремительными климатическими изменениями и непредсказуемыми последствиями в случае появления генеративного искусственного интеллекта Кстати, что касается молодого поколения, то тревоги и страхи по поводу будущего здесь также растут. Например, довольно показательным является недавний опрос, проведенный компанией Gallup среди 1500 представителей поколения зумеров, где 42% опрошенных респондентов заявили, что испытывают беспокойство по поводу искусственного интеллекта. В первую очередь это связано с участившимися заявлениями самих же разработчиков ИИ о том, что многие скоро столкнуться с потерей работы из-за внедрения ИИ в разных сферы. В свое время, Нассим Николас Талеб, автор «Черного лебедя» и «Антихрупкости» как раз относил неолуддизм к одной из главных угроз для будущего человечества Хотя глубинная причина такого пессимизма у зумеров может быть в том, что сейчас в разных странах, в том числе на Западе, ломается привычный социальный контракт, согласно которому, каждое новое поколение должно жить лучше, чем прежнее. Для многих этот контракт уже не работает. Отсюда и кризис старых политических институтов и девальвация старых политических ценностей и укрепление позиций новых дофаминовых политиков. Ведь харизматические лидеры чаще всего появляются во время кризиса, когда у многих граждан возникает ощущение неравенства и чувство проигравших. При этом новые лидеры используют недоверие граждан к старым политикам и государственным структурам. Так было до Дональда Трампа и будет после него Дым над Тегераном после американско-израильских ударов, фото АР Есть так называемая «теория безумца», которую в качестве внешнеполитической стратегии впервые сформулировала и применила администрация президента США Ричарда Никсона в конце 1960-х - начале 1970-х годов Цель этой стратегии заключалась в том, чтобы убедить противников в своей иррациональности и непредсказуемости, заставляя их идти на уступки из страха. Хотя еще Никколо Макиавелли за несколько столетий до этого не исключал того, что в политике иногда бывает полезно притвориться сумасшедшим. Но главное с этим не переборщить, чтобы ситуация не вышла из-под контроля, а хаос был управляемым Примерно в том же русле размышляли американские экономисты Томас Шеллинг и Герман Кан, которые предполагали, что лидеры государств могут эффективно достигать своих целей, если убедят противников, что они настолько нерациональны, что могут совершать действия, которые не имеют никакого смысла с точки зрения разумных национальных интересов. Томас Шеллинг в своей знаменитой работе «Стратегия конфликта» утверждал, что имитация иррационального поведения также может быть рациональной стратегией (например, демонстративно сжечь мосты, чтобы противник поверил, что вы не отступите) Другой экономист Брайан Каплан разработал концепцию «рациональной иррациональности» утверждая, что люди часто ведут себя иррационально, потому что это не несет для них существенных экономических издержек, делая такое поведение рациональным выбором. Но в концепции «рациональной иррациональности» речь шла о контролируемом хаосе как инструменте для достижения конкретных целей В начале своего второго президентского срока Дональд Трамп также пытался использовать «рациональную иррациональность» действуя методами психологического давления, кнута, пряника, яростных атак, иррациональных заявлений и временных отступлений, чтобы дать оппоненту подумать и принять предложения, которые, по мнению Трампа, не будут нести никаких экономических издержек для США, а, наоборот, должны укрепить экономическую мощь страны Но со временем «рациональная иррациональность» стала трансформироваться в «иррациональную иррациональность», так как Трамп стал уничтожать предсказуемость как стратегический актив. Оказалось, что агрессивная тактика, которой Трамп научился в бизнесе, долго не работает в геополитике, где больше делают ставку на стратегию win-win. Тем более, что глобализация сделала мир слишком уязвимым к любым действиям. Особенно если эти действия постоянно меняют правила игры и убирают красные флажки Фото "Голоса Америки" Более того, Трамп своими действиями стал стрелять себе в ногу, получая бумеранг в виде снижения рейтингов доверия внутри страны даже среди его сторонников, в том числе по причине увеличения экономических издержек от его внешней политики. Возможно, внешнеполитическая активность Трампа и будет немного приторможена после промежуточных выборов в Конгресс в ноябре этого года, когда демократы постараются взять Конгресс под контроль. Но фарш уже не получится провернуть назад, так как точка возврата в глобальной трансформации уже пройдена и все сценарии будущего в любом случае сводятся к трем ключевым рискам Во-первых, фрагментация мира и конец глобального порядка. В этот период начинается пересборка системы коллективной безопасности и кризис международных институтов, который ведет как к хаосу в глобальном управлении, так и к слабой реакции на разного рода кризисы, в том числа на рост военных конфликтов. Мир будет делиться на блоки, Европа усиливать автономию, а Китай - укреплять коалицию, пытаясь перетянуть на свою сторону в том числе бывших союзников США Во-вторых, ускорение гонки ядерных вооружений, так как Трамп в войне с Ираном расшатал хрупкую систему сдерживания распространения ядерного оружия в мире. Как говорил Аль Капоне, добрым словом и пистолетом можно добиться больше, чем просто добрым словом. Сейчас доброе слово в лице той же системы международного права уже не в почете. Лишь наличие пистолета, пушки, дронов, а ещё лучше ядерного оружия, снова определяет исход переговоров Война Ирана с США и Израилем еще больше убедили Тегеран и правящие круги в других странах, что наличие ядерного оружие сейчас – это важный элемент сдерживания противника, политического торга и повышения международного статуса. То есть многие страны будут стараться реализовать модель «ядерного порога», в том числе некоторые страны Персидского залива, в частности Саудовская Аравия «Ядерный порог» предполагает не создание ядерного оружия официально, но наличие технологий для быстрого производства такого оружия. К странам с «ядерным порогом» относятся, например, Япония, где недавно премьер-министр Санаэ Такаити высказалась в поддержку пересмотра пацифистской конституции 1947 года. «Ядерный порог» есть у Южной Кореи. Тем более что северокорейский лидер Ким Чен Ын уже заявил, что Пхеньян мог бы «поладить» с Вашингтоном, если бы США признали за КНДР статус ядерной державы. От традиционной пацифисткой риторики отказалась и Германия, которая недавно значительно увеличила свои военные расходы и гипотетически могла бы давно уже стать ядерным государством. Но Берлин и некоторые другие европейские столицы пока решили поддержать инициативу Франции по созданию собственного «ядерного зонтика» на основе французских ядерных боеголовок, снижая свою зависимость от США В-третьих, серьезным риском является экономическая дестабилизация связанная с деглобализацией, с перебоями цепочек поставок, с ростом транзакционных издержек, с риском замедления мировой экономики, с ростом дублирования производств, со снижением эффективности глобальной торговли и фрагментаций финансовых рынков, с продовольственной нестабильностью и долгосрочной инфляцией, которая будет оказывать давление на доходы населения по всему миру. Тем более что на фоне роста конфликтов также будет наблюдаться милитаризация экономик в разных странах, что приведет к перераспределению ресурсов из гражданских отраслей в сторону ВПК и к росту государственного долга Сейчас появилось много теорий, пытающихся объяснить странную модель поведения Трампа в войне с Ираном, где он то угрожает уничтожить «иранскую цивилизацию», то заявляет о том, что преемник убитого аятолла Хаменеи в целом неплохой парень, чтобы затем опять метать гром и молнии. Понятно, что изначально своего друга Трампа использовал израильский премьер Беньямин Нетаньяху в его давней попытке усилить давление на Иран, так как до этого остальные американские президенты понимали, что идти на поводу у израильских политиков – значит попасть в ловушку, которую хорошо описало старое изречение: «Войны начинают, когда хотят, но завершают, когда могут». Тем более, как показал прежний опыт участия США в разных военных конфликтах даже во главе международных коалиций, это не гарантирует достижения поставленных целей, как было, к примеру, в Афганистане. А в случае с Ираном такую международную коалицию сколотить вообще не получилось Хотя есть и те, кто уверен, что Трамп, пытаясь ослабить Иран, в первую очередь хотел насолить Китаю. С одной стороны, рынок нефти Китая действительно характеризуется высокой зависимостью от нефтяных поставок через Персидский залив, где доля иранской нефти в общем объеме импорта Китая оценивалась примерно в 13–14%. Но этот удар был бы более сильным и чувствительным в начале или середине 2000-х годов. Сейчас же часть китайской экономики уже не зависит от импорта нефти в связи с электрификацией и зеленой энергетикой Как отмечают эксперты, в прошлом году продажи электрических машин в Китае выросли вчетверо по сравнению с 2021 годом и превысили продажи во всем остальном мире. И этот тренд набирает обороты, в том числе и в ЕС, что уже должно настораживать Казахстан, который в будущем может потерять этот важный для себя энергетический рынок. В конечном счете, крылатая фраза из 70-х годов бывшего министра нефтяной промышленности Саудовской Аравии Ахмеда Заки Ямани о том, что каменный век закончился не потому, что закончились камни, а нефтяной век закончится не потому, что кончится нефть, сейчас становятся еще более актуальной Но что касается конфликта вокруг Ирана то не надо искать черную кошку в темной комнате тем более если ее там нет. Нынешняя ситуация с Ираном имеет корни еще в 2018 году, когда Дональд Трамп вывел США из сделки с Ираном заключенной в 2015 году. К этой сделке готовились два года. Ее участниками были Иран, США и другие страны. В результате были достигнуты соглашения об ограничении Ираном обогащения урана до менее 4%, о сокращении центрифуг и об усилении контроля за иранской ядерной программой со стороны МАГАТЭ. В обмен обещали снятие санкций и возвращение Ирана в мировую экономику Это соглашение было не идеальным, но рассматривалось как начало долгого пути по нормализации отношений между Тегераном и Западом. Трамп вышел из этой сделки не потому, что она была плохая, а потому что ее заключил его предшественник Барак Обама. Теперь же Трамп во время войны с Ираном, по сути, требовал такой же сделки. То есть то, чего Обама пытался добиться путем переговоров, Трамп хотел добиться угрозами и таким образом сузил себе поле для маневров, так как стратегическая инициатива вдруг оказалась у Ирана, для которого ночь простоять и день продержаться - уже победа. А для Трампа каждый день конфликта с Ираном не только обходился от $800 млн до $1 млрд, но и активно понижал его рейтинги внутри США, в том числе среди его сторонников, что было плохой новостью для республиканцев в преддверии уже упомянутых промежуточных выборов в Конгресс Вторая ловушка была связана с головокружением от успехов, после захвата Николаса Мадуро в Венесуэле. Дональд Трамп был уверен, что в Иране можно было реализовать похожий сценарий. То есть быстро убрать аятоллу Али Хамейни и найти ему замену из его же окружения, а затем получить быстрый доступ к иранской нефти. Но Трампу никто не сказал, что Иран – это не Венесуэла. Ведь он разогнал всех экспертов и специалистов так как посчитал, что лучше их разбирается во внешней политике. Отсюда и недооценка противника Иран готовился к войне с 1979 года. И это хорошо знали все предшественники Трампа в Белом доме. Ни один американский президент не решался затевать войну против Ирана. Вводили санкции, но не начинали войны. Ведь они прислушивались к экспертам, которые понимали, что сменить власть в теократической системе гораздо сложнее, чем в других странах с диктатурой одного лидера. В Ираке и Ливии это получилось сделать. Но не в Иране, где власть распределена между несколькими центрами принятия решений. Авторитарные режимы обычно дают трещину при наличии одновременно трех факторов: рост общественного недовольства, конфликт внутри правящей элиты и переход силовых структур на сторону протестующих. Из этих трех условий, в Иране наблюдалось только одно, связанное с регулярными массовыми акциями протеста. Но Трамп не поддержал эти протесты в январе текущего года активными действиями, упустив возможность. При этом раскола внутри иранской элиты и снижения лояльности силовиков к власти пока не произошло, на что рассчитывали США и Израиль после смерти аятоллы Али Хаменеи. Этот сценарий, конечно, не исключен в будущем, но не в нынешней политической обстановке, где у Трампа не так много политического времени, чтобы ждать, когда это произойдет Третья ловушка вытекала из второй. Так как недооценка противника привела к экономическим потрясениям после того, как Иран решил блокировать Ормузский пролив. Хотя Тегеран еще в прошлом году во время ударов по своими ядерным объектам со стороны США и Израиля предупреждал, что перекроет пролив. Что в конечном счете и произошло. И одна из причин, почему ни один президент США с 1979 года не решался воевать с Ираном напрямую была связана именно с этим риском, так как через пролив проходит около 20–25% всей мировой нефти и не меньше газа Ситуация с Ормузским каналом показала уязвимость морских перевозок, что возможно увеличит интерес разных стран к Транскаспийскому международному транспортному маршруту, позволив укрепить Казахстан в роли транзитного хаба между Азией и Европой Блокировка Ормузского канала также создает для Казахстана двойственный эффект: краткосрочный и долгосрочный. Краткосрочный эффект, действительно открывает окно возможностей через рост цен на нефть, ведь, по оценке некоторых экономистов, каждые дополнительные $10 за баррель могут приносить казахстанской экономике около $1,5-2 млрд экспортной выручки в год. Хотя атаки украинских беспилотников на три российских порта: Новороссийск в Черном море, а также Приморск и Усть-Лугу на Балтике не только снижают объемы поставок нефти на мировой рынок, но и создают риски для поставок казахстанской нефти в ЕС. Возможно, после инцидента с Ормузским проливом, Китай и сможет увеличить больше нефтяного импорта из Казахстана, но эти объемы не идут ни в какое сравнение с экспортом казахстанской нефти через КТК Но вся проблема заключается в том, что экспортеры сырья выигрывают от цен, но проигрывают от долгосрочной нестабильности. Именно в такую фазу может войти мировая экономика, так как слишком высокие цены на нефть и газ являются одним из тормозов экономического роста для многих стран. МВФ уже предупреждает о риске мировой рецессии, о замедлении роста экономики в ЕС и в Азии. Если это произойдет, может начаться падение спроса на другое сырье, которое экспортируется из Казахстана, кроме нефти Таким образом, высокая цена на нефть – это палка о двух концах для экспортера сырья. И это осознают многие нефтедобывающие страны, особенно после прогноза главы Международного энергетического агентства (IEA) Фатиха Бироля о том, что крупнейший в истории мировой энергетический кризис только начинается, и ни временное перемирие, ни окончание войны США и Израиля с Ираном не позволят вернуться в довоенное прошлое. И проблема не только в том, что, по данным IEA, за время войны пострадало более 40 объектов нефтегазового комплекса, в том числе крупнейший в мире завод по производству сжиженного газа в Катаре и не только в том, что на разминирование Ормузского пролива потребует время, но и в том, что теперь цена на нефть на долгое время будет включать повышенную премию за риск, так как все увидели, что пролив стал важным инструментом давления со стороны Ирана. И эта ситуация всегда может повториться. Кстати, одна из причин выхода ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+ была связана с желанием увеличить добычу нефти и избавиться от ограничительных квот, сдерживавших развитие энергетического сектора ОАЭ, которые хотят быть более самостоятельными на энергетическом рынке Еще одной из проблем для Казахстана может стать то, что через Ормузский пролив идет также более 30% мировых поставок удобрений, дефицит которых также может привести к росту цен как на них, так и на продовольствие. А, учитывая большой объем импорта продовольствия, идущего в Казахстан, все это также способно привести к импорту инфляции Не мнее серьезным вызовом для Казахстана будет то, что республике, как и всему остальному миру придется адаптироваться к болезненному слому старого глобального порядка, который будет сопровождаться временным хаосом. Ведь на самом деле и появление Трампа на политической сцене и отказ от старых правил игры и рост конфликтов в мире лишь часть тех глобальных изменений, которые еще в начале 1990-х годов Сэмюэл Хантингтон определил как столкновением цивилизаций Сначала в своей статье, а затем в концептуальной работе «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» он исходил из того что, если с момента появления первых государств и до конца XVIII века в основном была война королей, в XIX веке конфликтовали уже сформировавшиеся нации-государства, а после Первой мировой войны и до развала СССР была война идеологий, то с окончанием «Холодной войны» подошла к концу и западная фаза развития международной политики. То есть, по его мнению, народы и правительства незападных цивилизаций начали выступать уже не как объекты истории, а стали сами двигать и творить историю, что вызывает сопротивление у западной цивилизации. Кстати, довольно показательными были угрозы того же Трампа уничтожить не просто Иран, а «иранскую цивилизацию» Если исходить из теории о столкновении цивилизаций, то Трамп или его подобие рано или поздно появилось бы на политической сцене именно как продукт столкновения цивилизаций, со своим собственным представлением о возрождении Запада. В случае с Трампом через лозунг «Make America Great Again» Но Хантингтон ошибся в одном. Он считал, что основной конфликт будет идти между разными цивилизациями, но не внутри самих цивилизаций как это было ранее. Сейчас же мы видим в том числе разрастающийся конфликт внутри некоторых из восьмм цивилизаций, которые когда-то выделил Хантингтон. Например, в рамках славяно-православной цивилизации это война между Россией и Украиной. А в западной цивилизации очередной раскол показала как недавняя перепалка между Трампом и римским папой Львом XIV, так и трения между США и ЕС по вопросам понимания традиционных духовных ценностей и сохранения корней европейский цивилизации Естественно, что риск деглобализации и разделения мира на блоки могут ускорить столкновение цивилизаций и разрастающиеся конфликты внутри некоторых из них, что будет требовать от Казахстана и стран Центральной Азии большего сплочения и кооперация, в том числе для укрепления собственной тюркской цивилизации. Рост глобальной непредсказуемости указывает на то, что, у Казахстана всегда должен быть свой «тревожный чемоданчик», в котором должны лежать необходимые инструменты для выживания И если по мнению Нассима Николаса Талеба трудно предсказать появление очередного «черного лебедя», то надо сделать ставку на антихрупкость, проводя регулярный мониторинг для выявления всех хрупких мест экономической и политической систем. В условиях геополитического хаоса нам нужно переходить к модели: «устойчивость - выживаемость - гибкость». Для этого необходимо усиливать риск-менеджмент и прогностическую аналитику Что касается бизнеса, то есть интересная точка зрения о том, что если порядок создает прибыль, то хаос создает инновационное будущее. При этом, в геополитике, как показывает мировая история, из любого хаоса, рано или поздно, также появляется новый порядок, где затухает сила прежних гегемонов и возникают не только риски, но и возможности для когда-то периферийных и полупериферийных игроков вырваться вперед и поменять свой международный статус на более высокий