От Ормуза до Аммана: как война вокруг Ирана меняет маршруты Ближнего Востока

До конца февраля 2026 года Ормузский пролив функционировал в обычном режиме. Ежемесячно через него проходило около 3 тысяч судов, а объем транспортируемой нефти достигал 15 млн баррелей в сутки — примерно пятой части мирового нефтяного экспорта После того как США и Израиль нанесли удары по Ирану, крупнейшие перевозчики приостановили транзит, страховые компании отозвали полисы или подняли ставки до заградительного уровня. Богатые экспортеры Персидского залива с их нефтяными запасами оказались отрезанными от рынков Масштаб случившегося проявился быстро, уже к середине марта через пролив прошло суммарно лишь 116 судов за три недели, при довоенной норме около 120 транзитных судов в день. Рынок морского страхования фактически рухнул, ставки взлетели с 0,25% до 10% стоимости судна, а страховой счет за один рейс крупного танкера достигал $3-8 млн К апрелю они несколько снизились до 2-6%, но остались в разы выше довоенного уровня. В итоге крупнейшие перевозчики приостановили транзит Война обнажила структурную уязвимость нефтяных экономик Персидского залива, доходы которых зависят не только от цены барреля, но и от способности безопасно доставить сырье покупателям. В итоге пролив стал сплошной зоной риска, последствия войны вышли далеко за пределы военной повестки. Под давлением оказались судоходство, страхование, авиация, снабжение промышленности и потребительские цены Страны Персидского залива не стали ждать окончания войны и начали перестраивать собственную экспортную инфраструктуру. Ормузский пролив оказался уязвим, и каждая страна региона начала искать маршруты в обход него Среди стран Персидского залива к кризису лучше других оказались готовы ОАЭ. Трубопровод Хабшан - Фуджейра мощностью до 1,8 млн баррелей в сутки был построен еще до войны и во время кризиса стал фактически единственной рабочей экспортной артерией эмирата Saudi Arabia's Port of NEOM is marketing itself as an alternative trade route for Gulf importers following Iran's closure of the Strait of Hormuz, but shipping data suggests such workarounds remain niche, offering speed for select cargo rather than a fix for wider supply chain… Однако этого оказалось недостаточно, и эмиратская нефтяная компания ADNOC ускорила строительство второго параллельного трубопровода, который должен удвоить экспортные мощности через порт Фуджейра на побережье Оманского залива, уже за пределами Ормузского пролива Читайте подробнее здесь Ввод в эксплуатацию запланирован на 2027 год, к маю строительство было завершено примерно наполовину. Гендиректор компании Султан Ахмед аль-Джабер оценил потери от закрытия пролива более чем в миллиард баррелей и добавил, что каждая неделя простоя обходится мировой экономике еще в 100 млн баррелей Саудовская Аравия задействовала трубопровод «Петролайн», систему протяженностью около 1200 км, которая соединяет нефтяные месторождения на востоке страны с портом Янбу на Красном море, полностью минуя Ормуз Мощности трубопровода позволяют перекачивать до 5 млн баррелей в сутки, однако эксперты предупреждают, что инфраструктура такого масштаба сама по себе становится уязвимой целью в условиях активных боевых действий Для соседних стран все это открыло другой вопрос: можно ли часть потоков перенести на сушу, и кто станет новым звеном между Персидским заливом, Левантом, Турцией и Средиземным морем? Среди стран, лишившихся привычных морских маршрутов, в наиболее трудном положении оказался Ирак. В отличие от ОАЭ и Саудовской Аравии, у которых были готовые трубопроводы в обход Ормузского пролива, Багдаду пришлось искать выход через территорию соседних государств До войны страна экспортировала почти 3,5 млн баррелей в сутки через Ормузский пролив. Поступающие от продажи нефтедоллары были основой бюджета, обеспечивая около 90% государственных доходов. После закрытия пролива добычу пришлось сократить примерно до трети от нормального уровня: хранилища переполнились, а отгрузка стала невозможной Ответом стал поиск обходных маршрутов. Министр нефти Ирака заявил, что страна рассматривает вариант переброски от 100 до 200 тысяч баррелей в сутки через Турцию, Сирию и Иорданию. В марте Ирак возобновил экспорт нефти с месторождений Киркука через турецкий порт Джейхан по трубопроводу А уже в апреле Иракская государственная нефтяная компания SOMO договорилась об экспорте 50 тыс. баррелей в сутки через сирийский порт Банияс. Первый конвой из 299 бензовозов прошел через пограничный переход аль-Танф. Сирийские СМИ сообщали, что нефть будет разгружаться на терминале Банияс и перегружаться на танкеры для дальнейшего экспорта Syria is receiving hundreds of Iraqi oil trucks hauling crude overland to its Baniyas port as an alternative energy corridor to Europe, creating a costly but crucial workaround while the Strait of Hormuz is largely blocked by the US-Israeli war on Iran. pic.twitter.com/UWB1n2z8v7 Подробнее здесь: Ирак начал экспорт нефти через Сирию в обход Ормузского пролива Иракские власти назвали это «исключительным шагом», вызванным региональной нестабильностью, при этом признав, что маршрут временный. Новый путь, разумеется, дороже и сложнее морского, но помогает поддерживать экспорт и снижать давление на государственные доходы Читайте также: Ирак и Сирия восстановили ключевой сухопутный маршрут, который был закрыт 13 лет На примере Ирака стало понятно, что разговоры об альтернативных маршрутах перестали быть только проектной повесткой. Дороги, пограничные переходы, терминалы и железные дороги начали восприниматься как часть энергетической безопасности Для Сирии нынешний кризис создал редкое окно возможностей. В прежние годы Дамаск уже пытался продвигать идею страны как регионального узла, связывающего Средиземное море, Черное море, Каспийское море, Красное море и Персидский залив – этот замысел назывался проектом «Пяти морей» Но бушевавшая более десятилетия гражданская война остановила эти планы. Только после смены власти в 2024 году и восстановления контактов с Турцией, странами Залива, ЕС и США сирийское направление снова стало частью региональных расчетов Президент Сирии Ахмад аш-Шараа в апреле 2026 года на дипломатическом форуме в Анталье заявил, что страна намерена стать «безопасным коридором» и «альтернативным маршрутом» для энергоносителей и товаров между Востоком и Западом – и что иракский нефтяной экспорт через сирийские порты уже начался Syria is being promoted as a possible energy corridor between the Gulf, Iraq, the Mediterranean, and Europe. But damaged pipelines, weak ports, poor railways, and domestic energy shortages limit its ability to serve as a real alternative to Hormuz. (1/2) pic.twitter.com/omrRK4Hp0E Ситуация заинтересовала инвесторов, практически сразу же последовали практические шаги. В мае сирийские власти договорились с французской судоходной группой CMA CGM об управлении двумя сухими портами – в Адре под Дамаском и в Алеппо Для Сирии такие объекты важны, потому что могут связать морской порт Латакия с внутренними районами страны, а затем с Ираком, Иорданией и Турцией. В этих же целях был запущен пробный грузовой поезд между Латакией и Адрой после 14-летнего перерыва В энергетике снова обсуждаются маршруты, которые ранее казались замороженными. Среди них - нефтепровод Киркук-Банияс, Арабский газопровод, возможный маршрут Катар - Турция и линия Азербайджан - Килис - Алеппо Мы сообщали в начале мая, что Иордания, Сирия и Ливан договорились об обмене газом через Арабский газопровод Возрождение проекта Киркук - Банияс поддержал американский спецпосланник по Сирии Томас Барак, представивший его как альтернативу Ормузскому проливу. В свою очередь турецкий министр энергетики Алпарслан Байрактар предложил возродить трубопровод Турция - Катар, идею которого обсуждали еще в 2009 году Читайте подробнее: Новая энергетическая карта Ближнего Востока: перспективы газопроводов через Сирию Эти проекты пока нельзя подавать как уже готовую замену Ормузскому проливу, поскольку часть из них все еще требует крупных инвестиций и политических решений. Но сам факт их возвращения в повестку показывает, что Сирия снова рассматривается как возможный сухопутный и энергетический мост, считают эксперты Помимо наземного транзита, война неожиданно открыла для Сирии еще один источник дохода. По данным Reuters, в мае 2026 года через сирийское воздушное пространство прошло около 12 000 рейсов – вдвое больше, чем в феврале, и на 375% больше, чем годом ранее. Причина в том, что конфликт вокруг Ирана закрыл небо над Ираком и Персидским заливом, и авиакомпании были вынуждены искать альтернативу Рейсы из Дубая и Дохи в Европу теперь в большинстве своем идут через центральную Сирию. При плоской ставке в $499 за пролет, введенной новым правительством, майский трафик мог принести стране около $5,9 млн только за один месяц Syria recorded nearly 12,000 aircraft transits in May as regional airlines rerouted around airspace disrupted by the Iran war and into skies that most carriers had avoided for more than a decade. The turnaround is potentially lucrative for Syria https://t.co/GJ7LygxvVC pic.twitter.com/clM7pvd57K Для Иордании война стала испытанием другого типа. Королевство не является нефтяным экспортером и не получает прямой выгоды от высоких цен на энергоносители. Зато оно зависит от импорта, туризма и транзита, а война ударила по всем трем направлениям одновременно В конце 2025 года Иордания демонстрировала лучшие экономические результаты за долгое время: в четвертом квартале ВВП вырос на рекордный показатель в 5,1% Однако война перечеркнула этот импульс. Туризм, на который приходится около 15% ВВП королевства, в марте фактически обнулился, сообщалось об отмене 100% броней. В Петре, главной туристической точке страны, поток посетителей рухнул с 112 тыс. иностранных туристов в январе-феврале до 28–30 тыс. в марте и апреле Рост цен на логистику ударил по всей иорданской экономике. В обычных супермаркетах кукурузное масло подорожало с $10 до $17 за 10 литров, мешок риса – с $1 до $3. Цены на бензин и солярку выросли, однако правительство заморозило тарифы на бытовой газ и частично компенсировало нагрузку за счет распродажи части нефтяных резервов, чтобы сдержать рост цен для потребителей Глава Центра экономических исследований и руководитель экономического отдела иорданской газеты «Ад-Дустур» Ауни ад-Дауд оценивает дополнительную нагрузку на энергетику страны в 120–150 млн динаров ($170-$212 млн) в месяц — Это давит на бюджетные параметры, но пока под контролем – через перераспределение статей или использование резервного фонда, — говорит эксперт По его словам, затяжная война неизбежно будет вести к росту государственного долга, однако валютная стабильность Иордании вне угрозы: динар привязан к доллару с 1995 года по решению Центробанка и этот статус не пересматривается Правительство Иордании ответило на кризис быстро. Оно временно разрешило ввоз срочных грузов через сухопутные переходы в обход ограничений порта Акаба, одобрило налоговые и таможенные послабления, а банки по указанию Центробанка запустили льготное кредитование для отелей и ресторанов. Параллельно была запущена программа внутреннего туризма «Арданна джанна» («Наша Иордания – рай») Что касается продовольственной безопасности, по словам ад-Дауда, Иордания располагает стратегическими запасами пшеницы, ячменя, риса и растительных масел на 4-10 месяцев вперед, а местная пищевая промышленность закрывает около 65% потребностей внутреннего рынка При этом Иордания сохраняет важное преимущество – это в первую очередь, стабильное сухопутное положение между Саудовской Аравией, Сирией, Ираком, Турцией и портом Акаба Эксперт ад-Дауд прямо говорит о новых возможностях — Ирак обратился к нам с запросом на обеспечение своего импорта через залив Акаба. Мощность контейнерного порта можно нарастить более чем на 25% - и это реальные экономические перспективы, — отмечает иорданский экономист 7 апреля 2026 года в Аммане министры транспорта Турции, Иордании и Сирии подписали меморандум о сотрудничестве, направленный на создание интегрированного железнодорожного и автомобильного маршрута – так называемого Ближневосточного коридора Саудовская Аравия заявила о планах изучить подключение к этой системе своей национальной железнодорожной сети. В итоговой версии маршрут должен дать Турции выход к Акабе, а странам Залива – предоставить дополнительный путь к северным рынкам через Иорданию и Сирию Для Аммана это шанс на доходы от транзитных сборов, автоперевозок, складской логистики, таможенных услуг и участия в восстановлении Сирии. Акаба в этой схеме становится особенно важной как южная морская точка для грузов, следующих через Иорданию к Сирии, Турции и Средиземному морю Перспектива сухопутных маршрутов не означает быстрой замены Ормузскому проливу. Морские перевозки пока сохраняют преимущество при транспортировке больших партий нефти, топлива, сырья и контейнеров, тогда как сухопутная логистика дороже и медленнее, особенно для таких объемов Если Сирия и Ирак станут главными транзитными коридорами для экспорта Персидского залива, они сами превратятся в новые узкие места, а оба государства остаются хронически нестабильными Сирийское направление также остается рискованным. Инфраструктура страны сильно пострадала за годы войны, в отдельных районах сохраняются угрозы безопасности, а санкции, слабость институтов и потребность в инвестициях создают дополнительные препятствия для бизнеса Трубопроводы, сухие порты и железные дороги требуют времени, капитала и политической устойчивости. Даже при благоприятном сценарии они будут работать как дополнительная страховка, а не как немедленная альтернатива морской торговле Война вокруг Ирана ускорила борьбу за транспортные коридоры, которая прежде шла медленно и без особой срочности Персидский залив обнаружил уязвимость своей экспортной модели, Сирия получила шанс вернуть транзитную роль после многих лет изоляции, Иордания – новый аргумент в пользу собственной географии Для Ближнего Востока это может стать началом новой логистической конкуренции, где важны не только месторождения и порты, но и дороги, границы, железные дороги и способность оставаться надежным маршрутом в момент кризиса Читайте также: Ормузский пролив: кто выигрывает от эскалации и как она отразится на Казахстане