Большой Брат в Казахстане - Аналитический интернет-журнал Власть

Read this article in English Когда в феврале прокурор Алматы запросил персональные данные водителей у приложения для вызова такси Яндекс, казахстанский филиал российского технологического гиганта автоматически выполнил запрос. Следователи пытались установить реальные доходы лиц, подозреваемых в занижении заработка с целью уклонения от алиментов, и компания добросовестно предоставила всю запрошенную информацию Разве это не нарушение приватности? По мнению экономического суда Алматы и департамента судебной администрации в Астане, запрос соответствовал действующему законодательству о защите персональных данных, коммерческой, банковской и иной конфиденциальной информации Месяцем ранее прокуратура Алматы и «Яндекс Казахстан» подписали меморандум о сотрудничестве, направленный на противодействие уклонению от уплаты алиментов и защиту прав несовершеннолетних, открыв тем самым путь к последующему запросу Этот случай — один из примеров того, как платформы, банковские приложения, камеры видеонаблюдения и другие цифровые сервисы всё активнее используются для слежки за жителями Казахстана под официальным предлогом борьбы с преступностью, мошенничеством и насилием Подобное применение фактически тотальной слежки, по мнению экспертов, может оказаться «обоюдоострым мечом». С одной стороны, получение государством доступа к большему объёму онлайн-данных способно помочь в предупреждении и раскрытии преступлений, с другой может предоставить властям новые инструменты контроля Цифровые амбиции Казахстана берут начало в середине 2000-х годов, когда страна запустила сервис электронного правительства, с тех пор существенно расширивший свои полномочия. В прошлом году правительство отреагировало на бум искусственного интеллекта, учредив министерство ИИ, которое в процессе поглотило министерство цифрового развития. Теперь, получив доступ к большему объёму цифровых данных, чем когда-либо прежде, Казахстан рискует превратиться в очередное антиутопическое государство тотальной слежки С тех пор как Казахстан начал ускорять повестку цифровизации, всё большее число академических исследований ставит под сомнение, переводится ли технологическая модернизация в улучшение качества государственного управления — или же она просто оснащает государство более изощрёнными инструментами контроля В своей критике казахстанского курса на электронное правительство, опубликованной в 2019 году, учёные Колин Нокс и Салтанат Джаненова указали на то, что, по их мнению, система не решает проблем коррупции и неэффективности «Несмотря на то что „Цифровой Казахстан" преподносится международному сообществу как пример прогрессивного государства, он практически ничего не делает для устранения системных сбоев в виде низкого качества предоставляемых услуг и невысокого уровня жизни казахстанских граждан», — написали исследователи Другие учёные сосредоточились на политических последствиях технологического курса страны. Специалист по вопросам безопасности Анна Гусарова написала в 2020 году, что «после своего первого официального визита в Китай в октябре 2019 года президент Касым-Жомарт Токаев специально поручил своему кабинету перенять китайский опыт массовой цифровизации» В ходе этого визита Токаев посетил штаб-квартиру компании HikVision — частично государственного технологического предприятия, производящего оборудование для видеонаблюдения Фото: Паоло Сорбелло Расширение возможностей цифрового мониторинга в Казахстане ускорилось в период пандемии COVID-19. В недавно вышедшей книге исследователь Центральной Азии Лука Анчески утверждал, что кризис способствовал внедрению передовых технологий, которые также содействовали «наращиванию территориального контроля режима» Эти передовые технологии нередко поставляются китайскими компаниями — такими как Hikvision и Dahua Technology. Именно их камеры устанавливают правоохранительные органы и местные администрации по всему Казахстану, в том числе, например, в городе Акколь По мере того как курс Казахстана на цифровизацию набирал обороты на протяжении последних двух десятилетий, технологии так называемых «умных городов» стали центральным элементом государственного видения будущего. По всей стране развёртываются системы распознавания лиц, биометрическая идентификация, искусственный интеллект и сетевая инфраструктура видеонаблюдения — официально с целью улучшения городской жизни и государственных услуг Одним из ранних и масштабных экспериментов стал Акколь — город с населением 13 000 человек, расположенный в часе езды к северу от Астаны. В 2018 году он был переименован в «Умный Акколь»: по всему городу установили турникеты с функцией распознавания лиц, автобусные остановки с подключением к Wi-Fi и камеры видеонаблюдения Андрей Кирпичников, один из директоров программы «умный город», заявил в 2023 году, что здание правительства полностью оцифровано «Все наши сотрудники могут попасть в здание, используя свой уникальный Face ID», — сообщил он Coda Story Когда мы посетили Акколь в апреле, турникеты были открыты, система распознавания лиц отключена, а нас встретил приветливый охранник, который вручную заполнял большую книгу записей: имена, номера удостоверений личности, подписи и точное время визита «Мы стараемся сделать жизнь лучше, эффективнее и безопаснее», — говорил Кирпичников три года назад. Однако несколько жителей, опрошенных во время нашего визита, описали проект как грандиозную государственную инициативу, не оправдавшую ожиданий По словам Айнуры (имя изменено), сотрудницы районного акимата — мало что изменилось, кроме современных, но уже запущенных автобусных остановок Акколя Проект был запущен бывшим президентом Нурсултаном Назарбаевым незадолго до его отставки в 2019 году. Акколь также позиционировался как будущий туристический центр, однако город так и не увидел заметного роста числа туристов и обещанных плодов технологического курса государства Теперь настала очередь Алатау — зарождающегося «умного города» на юге, развитие которого будет обеспечено многомиллиардными инвестициями из государственного бюджета и от частных предпринимателей — всё это в рамках усилий по созданию первого в Казахстане «крипто-города» Среди наиболее амбициозных футуристических предложений — планы по организации аэротакси-сообщения с Алматы, расположенным примерно в 50 километрах Одним из наиболее наглядных проявлений курса Казахстана на цифровизацию стало стремительное расширение инфраструктуры, обеспечивающей слежку В 2017 году Казахстан запустил программу видеонаблюдения «Сергек», первоначально установив тысячи камер видеонаблюдения в Астане, а затем распространив охват на всю страну. В докладе 2021 года о «Цифровом шёлковом пути в Центральной Азии» исследователь Киан Страйкер охарактеризовал «Сергек» как «один из наиболее дорогостоящих проектов государственно-частного партнёрства в Казахстане» Правительство преподносит систему как инструмент обеспечения общественной безопасности. В письменном ответе «Власти» министерство внутренних дел сообщило, что правоохранительные органы «активно внедряют цифровые технологии, направленные на повышение общественной безопасности и защиту прав и свобод граждан». По данным министерства, по всей стране функционирует около 1,6 миллиона камер, из которых 545 000 подключены к оперативным центрам управления «С их помощью раскрыто более 66% преступлений», — сообщили в МВД Фото: Паоло Сорбелло Алексей Трочев, профессор Назарбаев Университета в Астане, ставит подобные утверждения под сомнение, указывая на значительную долю преступлений в Казахстане, которые, по имеющимся данным, остаются незарегистрированными, а также на то, что правоохранительные органы давно обвиняются в манипулировании данными Тем не менее в МВД утверждают, что технологии видеонаблюдения становятся всё более эффективными в предупреждении преступлений. С 1 марта камеры в Казахстане начали применяться для выявления водителей, использующих мобильные телефоны за рулём. Более 24 000 камер оснащены системами искусственного интеллекта, способными распознавать лица В последнее время власти также начали применять роботизированных собак в целях видеонаблюдения. Правоохранительные органы используют и частные камеры видеонаблюдения для поиска правонарушителей, а также прибегают к искусственному интеллекту при раскрытии дел «Это обоюдоострый меч: вся эта слежка означает, что все находятся под контролем, но также и то, что каждый может попросить доказательств нарушения своих прав, — говорит Трочев. — Когда люди замечают нерабочие камеры видеонаблюдения или полицейских без нательных камер, они требуют минимального уровня мониторинга» Жасмин Даллагнола, исследователь слежки в Центральной Азии, также считает, что одни и те же технологии могут служить конкурирующим целям «Камеры видеонаблюдения используются для нарушения прав частных лиц, однако записи с них — это не только инструмент авторитарного контроля, но и средство сопротивления, если у людей есть возможность перепрофилировать их, особенно если они находятся в частной собственности», — заявила она Если камеры видеонаблюдения обеспечивают «глаза» цифрового государства Казахстана, то искусственный интеллект всё больше становится его «мозгами». В последние годы технологии ИИ широко интегрированы в государственные системы правоохранительной деятельности, финансового мониторинга и государственного управления Комитет по правовой статистике и специальным учётам генеральной прокуратуры сообщил «Власти», что располагает рядом информационных систем, предназначенных для автоматизации уголовного и административного судопроизводства, государственного надзора, прокурорского контроля, обработки персональных данных, ведения реестра судимостей и иной информации ограниченного доступа По данным комитета, эти системы оснащены инструментами ИИ, способными автоматически выявлять подозрительные транзакции, а также «отслеживать финансовые и цифровые следы лиц, причастных к противоправной деятельности» Благодаря совершенствованию искусственного интеллекта возможности распознавания лиц в стране существенно расширились: камеры «Сергек», по имеющимся данным, теперь «способны распознавать людей в медицинских масках» Кроме того, ещё в период Қанды Қаңтара, жестокого подавления протестов в январе 2022 года — государственные сети наблюдения идентифицировали значительное число протестующих «В 2022 году камеры — как государственные, так и частные — использовались для идентификации участников протестов. Очевидно, что эти инструменты применяются для авторитарного контроля, а не для защиты людей», — заявила Даллагнолa Фото: Паоло Сорбелло Помимо распознавания лиц, министр культуры и информации Аида Балаева сообщила в середине мая, что инструменты ИИ будут использоваться совместно с записями камер видеонаблюдения для выявления «агрессивного поведения, драк и хулиганства» По мнению Трочева, в перспективе это может означать, что правительство получит возможность более жёстко контролировать и регулировать публичные собрания «Более совершенные технологии могут использоваться для контроля над людьми в случае протестов, — сказал он. — И, знаете, в наши дни митинги уже столь редки по сравнению с несколькими годами ранее» По мере того как камеры видеонаблюдения, автоматизированные системы принуждения к исполнению норм и мониторинг с применением ИИ становятся всё более распространёнными, в обществе медленно разворачивается дискуссия о том, не начинает ли Казахстан чрезмерно определяться культурой полицейского надзора и наказания В декабре 2024 года, в ходе парламентских дебатов по поправкам к Административному кодексу, Азат Перуашев, уже бывший лидер партии «Ак жол», заявил, что правоохранительные органы страны чрезмерно сосредоточены на взыскании штрафов «80% поправок к законам носят репрессивный характер — штрафы, штрафы, штрафы [...] Вы строите какой-то „Штрафстан"», — сказал Перуашев депутатам Сатирический аккаунт в социальных сетях впоследствии пошутил, что скоро людей будут штрафовать за то, что они называют Казахстан «Штрафстаном» В июне 2026 года критика дошла до самого верха. Токаев отверг этот ярлык и раскритиковал тех, кто выступает против акцента его партии на «законе и порядке» «Некоторые лица, которые недолюбливают и пренебрежительно относятся к нашей стране, и среди них, к сожалению, есть депутаты парламента – называют наши правовые действия “Штрафстаном” или “Айыппулстаном”. Что ж, пусть и дальше демонстрируют ограниченность своих суждений. А нашему народу нужны общественный порядок и безопасность», — заявил Токаев Перуашев незамедлительно отрёкся от своих прежних слов, заявив о согласии с президентом. На следующий день парламент утвердил масштабную амнистию, отменив взыскание 1,5 миллиона административных штрафов и взысканий на сумму 21 миллиард тенге ($43 миллиона) Мем-тренд со «Штрафстаном», по всей видимости, затронул восприятие части казахстанцев, считающих, что слежка и штрафы используются не столько для предупреждения преступлений, сколько для пополнения государственной казны Тем не менее жители Казахстана в целом, по-видимому, предпочитают усиление слежки, а не её ослабление В исследовании 2024 года об общественном восприятии алгоритмической полицейской деятельности Троiев совместно с исследователями Хельсинкского университета Дарьей Гриценко и Киммо Вехкалахти выявили широкое принятие технологий цифрового управления, несмотря на озабоченность вопросами конфиденциальности и навязчивого мониторинга «Сегодня полицейские управления каждого крупного города располагают оперативным центром, собирающим данные с камер видеонаблюдения и из полицейских рапортов, которые могут использоваться для оценки вероятности совершения преступлений в конкретных местах, распределения патрулей, а также выявления и отслеживания разыскиваемых лиц в режиме реального времени», — говорится в статье По данным исследования, городские жители, «особенно средний класс» — положительно относятся к видеонаблюдению и нередко прибегают к камерам для урегулирования соседских споров или решения вопросов безопасности «Многие казахстанские граждане проявляют безразличие (или апатию) к потенциальным нарушениям конфиденциальности в интернете, алгоритмической предвзятости и слежке, сопутствующим алгоритмическому управлению, тогда как они высоко ценят удобство, комфорт и снижение бытовой коррупции, которые обеспечивают технологии цифрового управления», — написали авторы Фото: Паоло Сорбелло Конечная цель цифрового курса Казахстана по-прежнему остаётся в некоторой степени размытой. Ряд экспертов высказал предположение, что эта неопределённость, по всей видимости, обусловлена неспособностью правительства чётко донести свои цели до общественности В докладе 2021 года Гусарова утверждала, что граница между повесткой цифровизации Казахстана и более широкими моделями репрессий становится всё более размытой «[Казахстан] не смог выстроить эффективную коммуникационную стратегию с общественностью, что в случаях отключения интернета, контроля над информационными потоками и подавления инакомыслия повлияло на то, как граждане воспринимают новые технологические решения в области слежки и прав человека», — писала она В отдельном исследовании по защите персональных данных Гусарова и Серик Джаксылыков утверждали, что многие граждане не склонны защищать свои персональные данные, поскольку исходят из того, что «государство ведёт цифровую слежку и знает всё, а значит, скрывать нечего» Это ощущение разочарованности в сочетании с неопределённостью относительно того, какие данные собираются и как они используются, облегчает государству контроль над населением под лозунгом повышения качества жизни, утверждали Нокс и Джаненова ещё в 2019 году «Электронное правительство, вместо того чтобы служить инструментом повышения качества жизни людей, представляет собой очередной механизм контроля над населением, подавления оппозиции и наказания тех, кто осмеливается высказывать критику, способную восприниматься как дестабилизирующая», — написали они Механизмы цифрового контроля государства выходят за рамки камер видеонаблюдения и систем распознавания лиц. Власти ввели обязательную регистрацию всех мобильных устройств по IMEI-номерам, а в 2019 году предприняли попытку установить более жёсткий контроль над интернет-трафиком Тогда местные интернет-провайдеры уведомили пользователей доменов .kz о необходимости установить Qaznet Trust Certificate для продолжения обслуживания. Несколько недель спустя Mozilla и Google — компании, стоящие за браузерами Firefox и Chrome, объявили, что не будут принимать этот сертификат, фактически сорвав то, что критики охарактеризовали как попытку правительства создать лазейку для «атаки посредника» Новостные организации, блогеры и активисты также подвергаются цифровым атакам и цензуре, как в прошлом, так и в наши дни От контроля над интернетом и сбора данных до распознавания лиц и слежки с применением ИИ, казахстанские власти неуклонно выстраивают масштабную систему цифрового мониторинга. Будет ли она в конечном счёте использоваться преимущественно для обеспечения безопасности или же станет механизмом социального контроля, эта структура напоминает описанную Мишелем Фуко систему «дисциплины и наказания» и будет идти рука об руку с политикой Токаева в сфере «закона и порядка»