Betonarme dosyası: Çin'in kredi genişlemesi ve fiyat savaşları Özbekistan pazarını nasıl yeniden şekillendirdi?

На фоне ужесточения экологических требований и политики сокращения избыточных мощностей внутри Поднебесной, китайские цементные компании активизировали зарубежные инвестиции, в том числе в Центральной Азии Цемент — основа любого строительства, ставший в Узбекистане символом бурного роста, сегодня превращается в источник системных рисков. Контраст особенно заметен на фоне политики самого Китая. В мае 2024 года Государственный совет КНР утвердил «План действий по энергосбережению и сокращению выбросов углерода», согласно которому к концу 2025 года отрасль должна сократить выбросы на 26 млн тонн CO₂ Пока Поднебесная закрывает неэффективные печи или переводит их на сверхнизкоэмиссионный уровень, Узбекистан становится площадкой размещения этого капитала, сталкиваясь с демпингом, скрытыми долговыми угрозами и необходимостью экстренного «сброса» продукции на внешние рынки В рамках этого расследования журналисты Anhor.uz попытались критически оценить, как деятельность цементных заводов с китайскими инвестициями отражается на двух ключевых измерениях — экономике и окружающей среде Узбекистана. Анализ основан на открытых данных, официальной статистике и материалах государственных органов и не подменяет собой выводы регуляторов, а стремится показать, как принятые инвестиционные и регуляторные решения работают на практике По данным Ассоциации «Узпромстройматериалы», по состоянию на 2025 год цементная отрасль Узбекистана представлена 42 действующими предприятиями. Их совокупная проектная мощность оценивается в 40,5 млн тонн продукции в год, что свидетельствует о значительном расширении промышленного потенциала республики Согласно данным Агентства по статистике Узбекистана, фактический выпуск цемента в Узбекистане по итогам 2024 года составил 17,9 млн тонн. Этот объем покрыл 98,9% внутреннего спроса, который оценивается в 18,1 млн тонн При этом, по сведениям Ассоциации «Узпромстройматериалы», совокупная проектная мощность цементных заводов страны в 2024 году достигла порядка 39,7 млн тонн в год. Таким образом, при имеющемся промышленном потенциале фактическая загрузка мощностей сектора не превысила 46% Несмотря на двукратный профицит, статистика фиксирует агрессивную «накачку» рынка. По данным Национального комитета по статистике, за январь–июль 2025 года выпуск цемента достиг 11,3 млн тонн, что на 25% больше аналогичного периода прошлого года. Динамика производства (январь–июль) подтверждает взрывной характер предложения: На момент публикации это наиболее актуальные агрегированные показатели, представленные государственными органами Рис. 1. Дефляционная петля цементной отрасли Узбекистана (2021–2024) Визуализация рыночных показателей демонстрирует опасное расхождение (ситуация, когда тренды движутся в противоположных направлениях) между инвестиционным циклом и реальным потреблением Выраженный дисбаланс между избыточными мощностями и стагнирующим внутренним потреблением (18–19 млн тонн в год) спровоцировал затяжное дефляционное давление. Структурный профицит предложения, фактически вдвое превышающий платежеспособный спрос, привел к глубокой и болезненной деградации рыночных котировок Простыми словами, представьте рынок, куда продавцы привезли 40 мешков цемента, а покупателей пришло всего на 18. Чтобы товар не превратился в камень на складе, а заводу было чем гасить валютные кредиты, производители начинают наперебой снижать цены. В этой «гонке на выживание» побеждает не самый эффективный, а тот, у кого больше финансовая подушка или доступ к «дешевым» государственным деньгам КНР Динамика цен наглядно иллюстрирует этот кризис. Если в 2020–2021 годах средняя цена тонны составляла $65–70, то к декабрю 2024 года она обвалилась до $42. Кратковременные попытки рынка стабилизироваться в 2025 году оказались ложными: достигнув в декабре отметки в $50 (599,2 тыс. сумов), цена вновь сорвалась в пике. Уже в январе 2026 года котировки на бирже UzEX упали до 562,7 тыс. сумов (около $47) за тонну. С учетом роста тарифов на энергоносители и инфляции, такой уровень цен означает работу на грани или за пределами рентабельности Столь резкое увеличение физических объемов реализации (рост на 58% на UzEX в 2024 году) на фоне падающих котировок подтверждает: производители оказались в ловушке. Они вынуждены максимально наращивать продажи лишь для поддержания операционного денежного потока. В текущей конъюнктуре выпуск продукции зачастую служит не извлечению прибыли, а физическому выживанию и обслуживанию накопленных долговых обязательств Рис.2 Биржевые торги цементом на UzEX (2021–2024) Объемы продаж выросли до рекордных 5,9 млн тонн, но средняя цена упала до $45 за тонну. Избыточное предложение стало главным фактором ценового давления Столкнувшись с параличом внутреннего спроса, производители начали форсированную экспансию на внешние рынки. Данные от 12 ноября 2025 года фиксируют аномальный скачок: за 9 месяцев 2025 года Узбекистан экспортировал 1,1 млн тонн цемента на сумму $44,4 млн. Это в 3,8 раза (на 794,6 тыс. тонн) больше показателей прошлого года. Основными направлениями сбыта стали Кыргызстан (488,7 тыс. т), Казахстан (316,8 тыс. т) и Афганистан (272,7 тыс. т) Статистические ряды международной торговой системы WITS (UN Comtrade) по категории портландцемента (HS 252329) обнажают глубину рыночной деградации. Таможенная статистика фиксирует последовательное падение средней экспортной цены (FOB): Данные получены из базы World Integrated Trade Solution (WITS) на основе таможенных деклараций, переданных РУз. в статистический отдел ООН (UN Comtrade). Расчет средней цены произведен автором по коду ТН ВЭД (HS) 252329 за период 2021–2024 гг Данные Нацкомстата за три квартала 2025 года подтверждают сохранение этого тренда: средняя цена опустилась до отметки $40 за тонну. Таким образом, за пять лет экспортная стоимость узбекского цемента сократилась почти вдвое (-47,7%) Аналитики подчеркивают, что этот взрывной рост физических объемов — следствие вынужденного сброса излишков, а не признак рыночного успеха. Разрыв между экспортной ценой ($40) и внутренней биржевой стоимостью ($50–53) подтверждает демпинговый характер поставок. Производители фактически «выбрасывают» продукцию на внешние рынки по любой цене, чтобы поддержать минимальную ликвидность в условиях внутреннего затоваривания и хотя бы временно отодвинуть угрозу дефолта для закредитованных гигантов Снижение цен на базовые стройматериалы до исторического минимума стало мощным драйвером для строительного сектора республики, однако этот рост фактически происходит за счет истощения маржинальности производителей. Согласно предварительным данным Национального комитета по статистике, 2025 год стал периодом беспрецедентной активности: объем выполненных строительных работ достиг 313,8 трлн сумов (около $24,1 млрд) Динамика сектора за последние четыре года демонстрирует экспансию, где показатели 2025 года превысили уровень 2024 года на 14,2%. Для сравнения, масштаб отрасли вырос более чем в два раза всего за три года: Несмотря на столь масштабные объемы возведения жилья и инфраструктуры, для производителей цемента рыночная конъюнктура остается деструктивной. Избыточное предложение и агрессивный демпинг со стороны новых гигантов привели к системной остановке мощностей. По данным на 2025 год, производство полностью прекратили 19 малых и средних предприятий с совокупным потенциалом более 4 млн тонн продукции в год. Среди них — такие игроки, как ООО «Турон Эко Цемент Групп», СП ООО «Ферганацемент» и ООО «Индиго Сэнд Трейд» Кризис не пощадил и наиболее устойчивых участников рынка. Отчетность завода Quvasoycement, одного из «голубых фишек» отрасли, иллюстрирует глубину падения. По итогам первого полугодия 2024 года предприятие зафиксировало чистый убыток в размере 14 млрд сумов (~$1,1 млн), в то время как годом ранее оно отчитывалось о прибыли в 8,7 млрд сумов. Сочетание высокой долговой нагрузки в валюте и необходимости реализовывать продукцию по ценам ниже себестоимости ставит под угрозу выживание даже технологически оснащенных национальных производителей Ситуация в Узбекистане вписывается в мрачные прогнозы международных аналитиков. Ян Райли, генеральный директор Всемирной цементной ассоциации (WCA), в докладе в декабре 2024 года подчеркнул, что надежды на самопроизвольную стабилизацию цен после периода демпинга «нереалистичны» в условиях глубокого структурного профицита мощностей В долгосрочной перспективе мировую отрасль ожидает системное сжатие. По прогнозам WCA, к 2050 году мировое потребление цемента сократится с текущих 4,2 млрд до 3 млрд тонн в год. Основными факторами стагнации выступают замедление строительного сектора в Китае и экспансия «зеленых» технологий, замещающих традиционные материалы. Ожидается, что спрос на клинкер — ключевой промежуточный продукт — упадет на 32%, до 1,9 млрд тонн в год. Таким образом, узбекские производители оказываются в тисках между локальным перепроизводством и долгосрочным глобальным трендом на снижение спроса На этом фоне ситуация в Узбекистане выглядит парадоксально. Пока мировая индустрия готовится к декарбонизации и переходу на «зеленые» технологии, в стране продолжают вводиться новые производственные линии. Это увеличивает и без того избыточные мощности, создавая риск появления так называемых «бросовых активов» — это дорогостоящие предприятия, которые до конца своего срока службы могут стать экономически невыгодными или непригодными для использования из-за изменения законодательства или падения спроса Узбекские производители цемента рискуют оказаться между «молотом и наковальней». Эта ситуация создает два типа давления, которые действуют одновременно. Во-первых, из-за избытка цемента на рынке крупные игроки начинают демпинговать — продавать товар по ценам ниже себестоимости. Их цель — либо вытеснить мелких конкурентов, либо просто получить хоть какие-то «живые» деньги для выплаты кредитов. В итоге местные заводы работают в убыток, истощая свои финансовые резервы Во, вторых, пока внутри страны идет борьба за выживание, мировой рынок меняется. Развитые страны вводят жесткие экологические стандарты. Если узбекский цемент производится по старым технологиям с высокими выбросами CO2, его просто перестанут покупать за рубежом Без внедрения ESG-стандартов (прозрачное управление и экологическая чистота) отрасль рискует оказаться в изоляции. ESG — это своего рода «международный паспорт» для экспорта. Без него амбициозный план превратить Узбекистан в региональный экспортный хаб может провалиться. Вместо лидерства в Центральной Азии сектор рискует превратиться в «замкнутый котел», где заводов слишком много, прибыли нет, а продукция не востребована за пределами страны Определяющим фактором дестабилизации рынка стал ввод в эксплуатацию гигантских мощностей с участием китайского капитала. В августе 2023 года в Ташкентской области начал работу завод Toshkent Conch Cement — совместный проект с корпорацией Anhui Conch Cement, входящей в мировой топ-10 производителей. Мощность этого предприятия (2,3–2,5 млн тонн в год) сопоставима с совокупным выпуском нескольких средних локальных заводов Параллельно в Самаркандской области был запущен завод Samarkand Cement (входит в структуру China Energy International Group) с проектной мощностью более 3 млн тонн в год. Совокупно лишь эти два проекта добавили рынку свыше 5 млн тонн потенциального предложения. Это составляет почти треть от всего фактического объема производства в Узбекистане за 2024 год (17,9 млн тонн). Появление такого объема избыточного предложения (ситуация, когда количество товара на рынке значительно превышает спрос) стало катализатором обвала цен В этом контексте отчетливо прослеживается парадокс китайской компании Anhui Conch. Этот глобальный лидер инвестировал в цементные производства в Узбекистане около $450 млн, однако при годовой выручке проектов около $300 млн на фоне обвала цен до $30 за тонну, возврат инвестиций (ROI) становится практически недостижимым в краткосрочной перспективе Справка: ​​Anhui Conch Cement Co., Ltd. — глобальный технологический лидер и второй по величине производитель цемента в мире, входящий в список крупнейших публичных компаний Forbes Global 2000. Корпорация является ключевым проводником китайской стратегии промышленного доминирования, опираясь на так называемую «модель Conch»: достижение экстремально низкой себестоимости за счет гигантских масштабов производства и глубокой вертикальной интеграции В рамках инициативы «Один пояс, один путь» холдинг активно расширяет свое присутствие в Центральной Азии, используя статус государственного гиганта КНР для реализации капиталоемких Greenfield-проектов (строительство заводов «с нуля»). В Узбекистане Anhui Conch внедряя сверхмощные линии заставляет локальных игроков либо вступать в заведомо проигрышную ценовую войну, либо полностью прекращать деятельность из-за технологической отсталости Фундаментом такой экспансии стала специфическая финансовая модель, примером которой служит кредит China Eximbank. Строительство Samarkand Cement (структура China Energy) мощностью 3,3 млн тонн финансировалось за счет связанного кредита в размере $215 млн под гарантии материнской корпорации. Это создает условия для так называемого регуляторного арбитража: китайские игроки оперируют «дешевыми» деньгами под государственные гарантии КНР, в то время как местные заводы вынуждены выживать на жестких рыночных условиях, не имея доступа к подобным финансовым инструментам Справка: В макроэкономике термин «дешевые деньги» (cheap money) характеризует ситуацию, когда заемный капитал доступен под низкие процентные ставки, что делает обслуживание кредитов минимально обременительным для бизнеса. Это происходит либо вследствие мягкой политики центральных банков, либо через предоставление целевых государственных субсидий и льготных кредитных линий «Дешевые деньги» выступают мощным финансовым рычагом экспансии, они позволяют корпорациям реализовывать капиталоемкие проекты с длительным сроком окупаемости, такие как строительство цементных гигантов. В контексте международной экспансии доступ к льготному капиталу от государственных институтов развития (например, China Eximbank) дает иностранным игрокам фундаментальное конкурентное преимущество перед локальными производителями, которые вынуждены привлекать финансирование на жестких рыночных условиях по значительно более высоким ставкам Что касается упомянутого The Export-Import Bank of China (China Eximbank) — это один из трех «политических» банков КНР, находящихся в прямом подчинении Государственного совета. В отличие от коммерческих банков, его деятельность направлена не на максимизацию прибыли, а на реализацию государственных интересов Китая во внешней торговле, инвестициях и международном экономическом сотрудничестве Банк выступает главным финансовым инструментом инициативы «Один пояс, один путь» (Belt and Road Initiative). Его ключевая задача — поддержка выхода китайских корпораций на зарубежные рынки и обеспечение спроса на китайские технологии, оборудование и инжиниринговые услуги China Eximbank работает как мощный финансовый двигатель для продвижения интересов Пекина. Его «меню» кредитов устроено так, что выгода всегда возвращается в Поднебесную: экспортные кредиты выдаются специально для покупки китайских товаров, а «связанное» финансирование прямо обязывает заемщика нанимать китайских подрядчиков и закупать оборудование в КНР. Самый заманчивый инструмент — льготные займы под символический процент и на очень долгий срок Для тяжелой промышленности, включая цементный сектор, China Eximbank становится тем самым «финансовым рычагом». Оперируя дешевым капиталом, банк позволяет китайским холдингам (таким как China Energy или Anhui Conch) реализовывать капиталоемкие проекты в развивающихся странах. Это может создать ситуацию регуляторного арбитража, при которой китайские компании получают доступ к капиталу на нерыночных условиях, что позволяет им вести агрессивную ценовую политику и быстро захватывать доли рынка, зачастую вытесняя локальных игроков, работающих на условиях коммерческого кредитования Деятельность банка критикуется западными финансовыми институтами за создание «долговых рисков» в странах-реципиентах и непрозрачность условий кредитования. Однако для многих развивающихся экономик, включая страны Центральной Азии, China Eximbank остается ключевым источником масштабных инвестиций в инфраструктуру и индустриализацию, которые сложно привлечь через традиционные рынки капитала Подобный дефицит прозрачности, отмечаемый на макроуровне, закономерно проецируется и на конкретные рыночные кейсы, где масштабные вливания капитала сталкиваются с особенностями локального антимонопольного контроля. Наиболее отчетливо эта коллизия проявилась в деятельности одного из ключевых новых игроков сектора — компании «SHANGFENG-BRIDGE OF FRIENDSHIP» Регистрационные данные компании фиксируют распределение капитала между международными холдингами и национальным участником. Мажоритарный пакет акций контролируется китайской стороной: Conch International Holdings HK принадлежит 51% доли, а Zhejiang Shangfeng Building Materials владеет 29%. Участие подразделения глобального холдинга Anhui Conch обеспечивает предприятию доступ к масштабируемым производственным технологиям и централизованному финансированию Локальный сегмент партнерства представлен компанией МЧЖ «JO’YDAM TA’MIR QURILISH», доля которой в уставном фонде составляет 20%. В рамках данного проекта национальный участник обеспечивает операционную поддержку и взаимодействие предприятия с внутренней инфраструктурой рынка. Такое распределение долей позволяет интегрировать международный капитал в локальную экономическую среду, обеспечивая необходимую представительскую функцию Действия новых гигантов спровоцировали мгновенный эффект домино, который стал публичным 14 августа 2024 года. В ходе открытого диалога в Ферганской области руководители 13 местных цементных заводов официально заявили, что находятся на грани банкротства из-за агрессивной политики нового соседа. Они обвинили предприятие в реализации продукции по ценам ниже фактической себестоимости, что сделало рыночное сосуществование невозможным. Для малых предприятий, лишенных доступа к льготному китайскому финансированию, такая «ценовая война» означала неминуемую остановку печей. Глубину кризиса подтвердили и данные ассоциации «Узпромстройматериалы»: ко второй половине 2024 года 17 малых заводов совокупной мощностью свыше 2 млн тонн были вынуждены полностью прекратить производство Этот социальный и экономический протест стал триггером для полномасштабной проверки, итоги которой Комитет по развитию конкуренции официально подвел 22 августа 2024 года. Расследование вскрыло системные нарушения в деятельности «Shangfeng» в период с марта по июль того же года. Выяснилось, что, несмотря на публичные обязательства по экспорту продукции на сумму $20 млн, завод фактически сфокусировался на внутреннем рынке, используя тактику захвата через обход легальных механизмов. За пять месяцев предприятие реализовало 122,7 тыс. тонн цемента через прямые контракты, полностью игнорируя обязательные биржевые торги на UzEX, что было квалифицировано регулятором как демпинг. Параллельно была зафиксирована манипуляция доходностью: продажа еще 2,7 тыс. тонн продукции по ценам выше биржевых котировок принесла заводу 81,1 млн сумов необоснованной прибыли Итогом разбирательства стал штраф в размере 4,9 млрд сумов (около $380 000), а материалы дела были направлены в Налоговый комитет для принудительного пересчета НДС и налога на прибыль. Тем не менее, само разбирательство лишь усилило проблему «институционального тумана». В 2025 году, отвечая на официальный запрос редакции Anhor.uz, Комитет по развитию конкуренции классифицировал методику оценки нарушений как внутренний документ. Это фактически скрыло от рынка критерии государственного контроля, ограничив возможность публичного анализа того, как именно власти намерены наказывать за недобросовестную конкуренцию в проектах с иностранным участием. Данный прецедент стал важным индикатором того, что эпоха бесконтрольной экспансии подошла к концу, подготовив почву для введения государственного моратория в начале 2025 года Рис. 3. Дислокация и проектная мощность семи ключевых цементных заводов с участием капитала КНР. Составлено по открытым данным Государственного центра экологической экспертизы. Совокупная проектная мощность представленных предприятий составляет 14,4 млн тонн в год По данным Комитета по развитию конкуренции (информация предоставлена редакции), ситуация с «Shangfeng» является не единичным инцидентом, а отражает системный кризис соблюдения законодательства в отрасли. В списке предприятий, в отношении которых в период 2024–2025 годов были возбуждены дела по фактам нарушений при совершении биржевых операций, фигурирует целый ряд ключевых игроков: Sherobod Cement, Surkhancementinves, Bekabadcement, Shaffof sement sanoat, Jizzakh cement plant Совокупность нарушений указывает на то, что товарно-сырьевая биржа UzEX фактически утрачивает роль объективного ценового индикатора. Крупные игроки все чаще ищут возможность «прямых договоренностей» в обход официальных торгов, что ведет к эрозии прозрачности рынка. Это может создавать питательную среду для коррупционных рисков при распределении критически важных строительных ресурсов Кризис в отрасли и деградация конкурентной среды вынудили государство перейти к жестким мерам. 30 января 2024 года, в ходе выступления в Законодательной палате Олий Мажлиса, министр экологии, охраны окружающей среды и изменения климата Азиз Абдухакимов официально объявил о введении моратория на строительство новых цементных заводов Это решение стало фактическим признанием того, что промышленная экспансия зашла в тупик: созданные мощности уже значительно превышают реальные потребности республики. Введение моратория — это экстренная попытка остановить раздувание «индустриального пузыря». Без немедленного внедрения стандартов ESG (экология, социальная ответственность и прозрачное управление) отрасль рискует столкнуться с массовым появлением «бросовых активов» — дорогостоящих объектов, стремительно теряющих ценность из-за ужесточения экологического законодательства В долгосрочной перспективе рынок ожидает жесткая консолидация. Не исключено, что обескровленные местные заводы в итоге будут поглощены крупными китайскими холдингами, которые окончательно захватят контроль над строительным сектором региона Сегодня цементный сектор Узбекистана оказался в ловушке собственного бурного роста. То, что начиналось как амбициозная индустриализация на базе китайских кредитов, на деле обернулось ценовым обвалом, поставившим национальных производителей на грань выживания. При рыночных ценах в $35-40 за тонну отрасль перестает генерировать прибыль, работая исключительно на обслуживание валютных долгов Если правила игры на рынке останутся непрозрачными, а контроль за гигантами — формальным, страна рискует превратиться в площадку для производств, от которых сегодня планомерно отказываются в самом Китае. Однако экономические убытки и банкротства — это лишь одна сторона медали В следующей части расследования мы выясним, какую цену за этот промышленный бум платят экология Узбекистана и здоровье людей, живущих «в тени» новых цементных гигантов Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter