Sorunlu sınır: Kabil ile İslamabad arasındaki çatışma Orta Asya'daki projeleri nasıl etkiliyor?

Больше вопросов вызывает не столько риск начала большой войны между странами, сколько возможность начала перманентной напряженности на обширной приграничной территории между двумя странами, практически на уровне партизанской войны. Причем такой сценарий может стать обоюдоострым оружием для обеих сторон Особенно если вспомнить все те конфликты, которые в последние 100 лет происходили вдоль этих самых границ - от третьей англо-афганской войны через времена правления президента Мохаммада Дауда, борьбы против советского присутствия, а затем уже были времена Талибан и американского присутствия. В наши дни ситуация на границе снова обостряется и накал противостояния постепенно нарастает, раз уж речь идет о таких жестких заявлениях со стороны Пакистана Здесь надо отметить, что большая часть границы между двумя странами примерно в 2,5 тыс. километров проходит через горные массивы, за исключением самого западного ее участка, где находится пустыня. Она разделяет территории пакистанской провинции Белуджистан и афганских провинций Кандагар Гильменд и Нимруз. Восточная часть границы разделяет пакистанскую провинцию Хайбер-Пактунхва, во времена Британской Индии ее называли Северо-Западная пограничная провинция (СЗПП), и целый ряд афганских провинций – Пактия, Пактика, Заболь, Хост, Нангархар, Кунар Вдоль всей границы с обеих ее сторон главным образом проживают разные пуштунские племена. В афганских Кандагаре и Гильменде это главным образом пуштуны из племени дуррани. В Пактике, Пактии и Заболе в основном пуштуны из племени гильзай. В Нангархаре, Кунаре – сафи, моманды, шинвари, хугиани и те же гильзаи. На пакистанской территории проживают племена африди, вазиры, моманды, какары, хаттаки и многие другие. Некоторые племена живут только в Афганистане – дуррани и гильзаи, другие только в Пакистане – африди, вазиры, юсуфзаи Естественно, между всеми ними могут быть исторические противоречия. Например, между гильзаями и дуррани конфликты продолжаются с начала XVIII века, когда они боролись за власть между государствами Великих Моголов в Индии и Сефевидами в Иране. Межплеменных противоречий также довольно много в горных долинах на границе двух стран. Тем не менее, все они родственны друг другу и часто выступают совместно в случае разных политических обстоятельств. Кроме того, у них есть общий кодекс, который называют пуштунвали Современная граница Афганистана и Пакистана разделила пуштунские племена. Ее еще называют линия Дюранда по имени британского дипломата Мортимера Дюранда, который ее, собственно, и прочертил на карте в XIX веке. Дюранд основывался на том, чтобы основные горные проходы, в первую очередь Хайбер, оставались на территории, контролируемой британцами. Таким образом было бы легче обороняться от вероятного нападения со стороны Афганистана на СЗПП, провинцию в составе Британской Индии При этом саму эту провинцию, где преобладали пуштунские племена, британцы разделили на две зоны. В первой с центром в Пешаваре они проводили обычную политику, как во всей Британской Индии. В том числе создавали систему образования по британскому образцу, включая Пешаварский университет, местное самоуправление, вводили рыночные институты, которые регулировали, в том числе право на землю В результате в Северо-Западной пограничной провинции возникли пуштунские интеллигенция, буржуазия, рабочий класс и т.д. В момент распада Британской Индии в этой провинции была сильная националистическая партия во главе с Абдул Гафар-ханом, которая боролась сначала за единую Индию, затем за независимость пуштунов и выступала против образования Пакистана. Но самое главное заключалось в том, что местные пуштунские племена, самым крупным из которых было юсуфзаи, прошли путь от племенной организации к государственной В то же время во второй зоне, которую назвали зоной свободных племен, британцы выбрали другую тактику. Они не проводили здесь изменений. Местные племена сохранили привычную систему организации. Здесь было несколько агентств – Баджаур, Моманд, Хайбер, Куррам, Оракзай, Северный и Южный Вазиристаны. В них назначали агентов от правительства Британской Индии, а затем от Пакистана Агенты выстраивали отношения с племенами, выплачивали им субсидии, нанимали людей в пограничную милицию. Это был такой внешний контроль. При этом все племена де-факто представляли собой вооруженные формирования и временами оказывали серьезное влияние на политические процессы в регионе. Так, в 1929 году племенная милиция вазиров и масудов пришли в Афганистан и свергли власть эмира Хабибуллы, известного еще по имени Бачаи Сакао (сын водоноса). Это был таджикский полевой командир, который захватил власть в Афганистане на фоне острого кризиса, связанного с реформами эмира Амануллы-хана В октябре 1947 года в момент образования Индии и Пакистана племенная милиция племен африди, масудов и вазиров атаковала Кашмир с целью свергнуть местного раджу, который подписал о вхождении этого княжества в Индию. После вторжения пуштунов индийская армия вошла в Кашмир и началась первая индийско-пакистанская война В свою очередь в Афганистане во времена монархии местные власти должны были договариваться с племенами, которые очень часто поднимали восстания. В 1935 году в Кунаре подняли восстание сафи и моманды, в 1937 году восстали гильзаи-сулейманхель, в 1938 году шинвари и т.д. Каждый раз властям в Кабуле приходилось направлять войска и привлекать другие племена, что автоматически усиливало позиции последних. В результате все повторялось снова и снова. Восстания поднимало даже племя дуррани, хотя правящая династия состояла из его представителей В середине XX века официальные власти Афганистана оценивали количество вооруженных бойцов в составе племенных пуштунских ополчений в 400 тыс. человек. Они рассматривали их в качестве официального резерва афганской армии. В свою очередь власти сначала Британской Индии, а затем и Пакистана, опирались на племенную милицию из зоны пуштунских племен, выплачивая им содержание. Но главным следствием таких процессов было наличие у пуштунских племен собственной субъектности. В момент любого кризиса они сразу активизировались Во время советского вторжения в Афганистан южные пуштунские племена оказались среди наиболее активных его противников. Хотя среди афганских коммунистов из НДПА было очень много выходцев из племенных пуштунов. Например, Наджибулла был гильзаем из племени ахмадзай. В результате военного давления советских войск несколько миллионов человек, в основном пуштунов, бежали в Пакистан, где они расселились в лагерях беженцев в СЗПП и Белуджистане Собственно, в этих лагерях и возникли те сотни медресе, в которых учились сироты афганской войны. В тех из них, которые поддерживались пакистанской партией Джамиат улема-и-ислами, как раз и обучались руководители и рядовые члены движения Талибан. Эта партия поддерживала деобандийское направление в суннитском исламе В результате в среде пограничных пуштунов возникли внутренние противоречия между племенными традициями и религиозными подходами в духе политического ислама. Со временем они стали сказываться на пуштунах с пакистанской стороны границы. При этом возможности той же Джамиат улема-и-ислами в Пакистане были ограничены, хотя эта партия и входила в состав правительственного альянса, который одно время управлял СЗПП, которую переименовали в Хайбер-Пактунхва. Но в зоне свободных племен рост влияния сторонников политического ислама не ограничивался рамками государственных институтов Характерно, что нынешний министр внутренних дел Талибан Сиражуддин Хаккани является сыном известного командира времен борьбы с советским присутствием – Джалалуддина Хаккани. Кроме этого, он был одним из вождей пуштунского племени дзадран, которое оперировало по обе стороны границы. Видные деятели организации «Техрик-и Талибан», их еще называют пакистанскими талибами, также принадлежат к элите пуштунских племен. Например, нынешний лидер этой организации Бейтуллах Мехсуд выходец из племени масуд, которое известно тем, что свергло эмира Хабибуллу в 1929 году и в 1947 году ходило походом на Кашмир В общем политизация ислама в зоне проживания пограничных племен стала большой проблемой уже для Пакистана. Во время американского присутствия в Афганистане пакистанские власти решили окончательно решить вопрос слишком независимых пуштунов и заняли зону свободных племен Поводом для этого послужило то, что на этой территории скрывались афганские талибы, откуда они действовали против войск международной коалиции в Афганистане. Но более важным для Исламабада было то, что здесь находились их собственные религиозные оппоненты. В 2000 и 2010-ых годах они активно действовали против пакистанских властей. В 2018 году Исламабад интегрировал бывшую зону свободных племен в провинцию Хайбер-Пактунхва. В Пакистане рассчитывали, что местные пуштуны, те же юсуфзаи, окажут влияние на трансформацию племен в государственную организацию Когда талибы пришли к власти в Афганистане в 2021 году, они пользовались поддержкой Пакистана. В принципе у Талибан всегда были тесные отношения с пакистанскими военными и разведкой, особенно в первый их приход к власти. Однако в 2021 году ситуация заметно отличалась от 1994-2001 годов Тогда Талибан во многом опирался на учеников деобандийских медресе в СЗПП, в основном из числа сирот войны. С племенами у этой организации были сложные отношения. Можно вспомнить, как в самом начале в 1994 году они казнили некоторых лидеров племен дуррани в провинции Кандагар. Но многие бойцы из того первого набора погибли в ходе многих войн против Северного антиталибского альянса, против американцев и т.д В 2021 году Талибан активно опирался главным образом на пуштунские племена из пограничной зоны. Только у них была постоянная готовность собрать многочисленные ополчения. Кроме того, сам факт прихода талибов к власти проходил под лозунгом условной пуштунской реставрации. До сих пор одним из требований международного сообщества к власти Талибан является инклюзивность – большее участие в политике национальных меньшинств Однако у этого была своя политическая цена. Талибы в значительной степени стали зависеть от племен. У них есть собственные вооруженные силы, но они в значительной степени состоят из тех же племенных пуштунов. Кроме того, у Талибан недостаточно средств, чтобы содержать большую постоянную армию и силы безопасности. При том, что им надо контролировать большие территории, включая зоны проживания национальных меньшинств, а это почти половина страны Поэтому они должны опираться на пограничные пуштунские племена. Но это также требует финансирования, потому что напомню, что они обладают субъектностью и вооруженными племенными милициями. По крайней мере, их не меньше, чем было во времена монархии, когда их военные возможности, как резервных войск, оценивали в 400 тыс. бойцов. Причем, в 2021 году именно им и досталась существенная часть оружия бывшей афганской армии При этом у племен, естественно, сохранились тесные связи с родственными племенами со стороны Пакистана. Поэтому многие из тех племенных пуштунов, кто воевал против пакистанских властей, теперь обосновались с афганской стороны границы, включая бойцов «Техрик-и Талибан». В свою очередь они периодически атакуют пакистанские объекты в бывшей зоне свободных племен, но также и за ее пределами. Последний случай был в феврале 2026 года, когда была взорвана шиитская мечеть в Пакистане В такой ситуации, даже если у властей в Кабуле есть определенные связи с Исламабадом, они не могут принудить пакистанских талибов прекратить свои атаки против Пакистана. Главным образом потому, что реальной властью в приграничье обладают пуштунские племена, которые в свою очередь являются вооруженной опорой власти Талибан в Афганистане. Так что все очень сложно Две недели назад пакистанская авиация бомбардировала Афганистан, включая столицу Кабул. Это был ответ на атаки боевиков «Техрик-и Талибан» по объектам в Пакистане. Фактически пакистанцы таким образом хотят повысить ставки в сложной политической игре с талибами и принудить их к прекращению вооруженной активности с афганской стороны границы То есть, по сути, они призывают их либо установить прямой государственный контроль на границе, либо ограничить самостоятельность отдельных племен на стороне Афганистана с тем, чтобы они не помогали пакистанским пуштунам. Но у талибов в этом смысле ограниченные возможности Они не могут следовать логике той политики, которую проводили прежние государства в Афганистане – от монархов и просоветского правительства до проамериканских властей. Например, если нельзя установить прямой контроль и содержать пограничные войска, то можно договориться с одним из племен и с его помощью взять ситуацию под контроль К примеру, после вывода советских войск из Афганистана в 1989 году моджахеды планировали захват города Джелалабад в провинции Нангархар. Его потеря была бы очень болезненной для просоветского правительства Наджибуллы. Оно направило в город войска из Кабула. Но ключевую роль тогда сыграли договоренности с одним из трех крупнейших пуштунских племен провинции – шинвари. Его представитель стал губернатором, а племенные ополчения шинвари отбили штурм отрядов партии «Хезбе-и Ислами» видного моджахеда Юнуса Халеса. На самом деле это были племенные ополчения еще одного крупного племени из этой провинции – хугиани В этот же год коммунисты удержали еще один город Хост с помощью отрядов гильзайского племени ахмадзай. В то время как его штурмовали отряды племени дзадран во главе с Джалалуддином Хаккани, который тоже входил в партию Халеса. При этом ахмадзаи ранее воевали на стороне еще одного лидера моджахедов Сибгатуллы Моджадедди Но если следовать такой политике, то это предполагает прямое включение государства в процессы в пограничных районах, чего талибы явно пытаются сегодня избежать. При этом они делают жесткие заявления в адрес Пакистана. Это может быть связано с тем, что они не хотят потерять лицо и признать, что на самом деле не могут повлиять на людей из «Техрик-и Талибан» в пограничных районах, а точнее на местные племена На самом деле это настоящий тупик, из которого нет очевидного выхода. Талибы управляют Афганистаном и много добились, особенно в плане безопасности. Но опираются они на пуштунские племена, из которых во многом состоят их армия и силы безопасности Но и Пакистан находится в тупике. Ему надо прикрывать 2,5 тыс. километров границы и в том числе контролировать территорию бывшей зоны свободных племен. Это очень непростая задача и требует больших затрат и многих войск для контроля территории в условиях практически партизанской войны. Самое сложное в этой ситуации, если Пакистан начнет проводить политику поддержки антиталибских сил внутри Афганистана. В таком случае все вернется к той ситуации, которая уже имела место в отношениях двух стран Для стран Центральной Азии и международного сообщества в целом это был бы крайне нежелательный вариант развития событий. В отношении Афганистана все исходят из условного компромисса, что этой стране нужна сильная власть, даже несмотря на критику международного сообщества в ее адрес Это необходимо в том числе для строительства всех запланированных проектов транспортных коридоров в южном направлении. Естественно, что обострение отношений между Афганистаном и Пакистаном таким планам не способствует