İran yeni Orta Doğu çatışmasının merkezinde: Hangi senaryolar mümkün?

Уничтожение значительной части высшего руководства в первый день войны, включая рахбара Али Хаменеи, стало для Тегерана чувствительным ударом, тем не менее, иранцы следуют явно разработанному заранее плану ведения боевых действий. Очевидно, что они собираются повысить цену войны до такой степени, чтобы заставить США и Израиль остановиться Для этого Тегерану надо не только поддерживать масштаб противостояния, но и удерживать контроль над внутренней ситуацией в стране. Последнее в том числе необходимо, чтобы не дать возможности американцам как-то использовать непопулярность властей, которая привела к январским протестам и их последующему жесткому подавлению, особенно на окраинах, в национальных районах. С точки зрения Ирана самое важное, чтобы не возникло прецедента с потерей контроля над каким-то районом, будь это, условно Иранский Курдистан, или любой отдельный город. Теоретически это могло бы дать основания США рассчитывать на смену власти в целом. Естественно, что в Тегеране не хотят создавать такую возможность В то же время США и Израиль, хотя и добились тактического результата с уничтожением высшего иранского руководства, но не смогли парализовать управление этой страной и ее вооруженными силами. В Иране в целом смогли обеспечить преемственность власти и, хотя среди ее оставшихся представителей явно существуют разные точки зрения на возможное развитие событий, тем не менее, общая линия на противостояние сохраняется, и она основана на готовности вести борьбу. По поводу разногласий мы уже видели ситуацию с примирительными заявлениями президента Масуда Пезешкиана относительно атак на страны Персидского залива, которые затем были дезавуированы не только опровержениями других представителей иранских властей, но и продолжением ударов по ним Скорее всего в США не ожидали такой интенсивности иранских ударов по арабским странам Персидского залива и их масштаба. Кроме того, они явно недооценили опыт использования дронов в контексте войны в Украине. В результате созданная с помощью американцев и израильтян достаточно мощная и очень дорогая система ПВО стран Персидского залива оказалась перегружена атаками иранских дронов и ракет ближнего радиуса действий. Хотя она в целом справлялась с атаками в первые 12 дней, но если война затянется, то может возникнуть дефицит ракет-перехватчиков У американцев расчет скорее всего был на то, что если удары по арабским странами и будут, то все ограничится достаточно символическими атаками, какие были после завершения 12-дневной войны, когда Иран атаковал базу США Аль-Удейд в Катаре. Ранее в апреле и октябре 2024 года Тегеран фактически предупреждал тех же катарцев о планировании им ударов по Израилю и заявлял, что готов остановиться, если продолжения не будет Здесь важно, что в предыдущие годы Иран в целом скорее избегал обострять ситуацию, даже когда рушилась созданная им «ось сопротивления». Однако в этот раз речь идет о выживании системы в целом, условно говоря, для властей в Тегеране это последний рубеж обороны. Поэтому они не могут просто сдаться, цена вопроса слишком велика Хотя президент США Дональд Трамп уже создал прецедент в Венесуэле, где после похищения президента Николаса Маудро, он достиг договоренностей с его вице-президентом Делси Родригес и система власти сохранилась без перехода к демократизации. Поэтому для Трампа атака на руководство Ирана в первый день выглядела, в том числе, как возможность прихода к власти каких-то новых руководителей, с которыми будет удобнее договариваться Однако в данном случае вопрос стоит не только о нефти, активах и власти, которые проще сохранить, если договариваешься с США, как это сделали в Венесуэле. Вопрос в идеологии, а это всегда более чувствительно. Конечно, в Венесуэле также идеология имеет значение, здесь декларируют приверженность социалистическим идеалам. Но все-таки это уже достаточно формальный подход, который в первую очередь ориентирован на сохранение денег, власти и активов В то время как в Иране идеология находится в основании существующей модели государства. Причем, это сохраняет свое значение, даже если есть вопросы по деньгам, активам и собственности. Тем не менее, для иранской элиты и значительной части общества на кону стоят принципы исламской революции 1979 года, которые привели к власти шиитских религиозных деятелей в рамках концепции «велайят аль факих» В принципе американцы теоретически вполне могли не учесть разницы между Ираном и той же Венесуэлой. По крайней мере, об этом говорят многие их действия в Ираке и Афганистане в 2000-ых годах. Тогда они пытались следовать собственным схемам, что закончилось не очень удачно Потому что на востоке в целом существенно большую роль, чем в любой теоретической западной модели, включая Венесуэлу, играют общины. Особенно в исламе существенно выше уровень общинной солидарности, что американцы не учитывали в Ираке и Афганистане. По большому счету в Иране идея исламской общины и ее управления религиозными деятелями находится в основе концепции «велайят аль факих» Здесь важно подчеркнуть, что в исламе изначально существовало единство светского и духовного управления в рамках исламской общины. Затем такое разделение фактически произошло, но в рамках идеологии всегда сохраняется память о первоначальной общине и ее идеалах Характерно, что при обострении тех или иных проблем в исламском обществе часто возникают движения, возглавляемые энергичными проповедниками, которые ведут борьбу за справедливость и возвращение к ранним ценностям. Со временем они, правда, проходят трансформацию и чаще всего их потомки создают монархии Например, движения в средневековой исламской истории Альмохадов и Альморавидов в Северной Африки привели к эволюции от яростных проповедников к монархиям и последующему их падению. Из сравнительно недавней истории можно вспомнить Сенусидов в Ливии, который начинали, как суфийский тарикат и боролись за ценности, близкие к первоначальной общине, а закончили монархией. Последний король Идрис был свернут в 1969 году Муамаром Каддафи, который действовал под социалистическими лозунгами, но тоже потом пришел к деспотии В этом контексте избрание новым рахбаром Моджтады Хаменеи, сына прежнего лидера страны Али Хаменеи, с одной стороны, означает преемственность власти. Но, с другой стороны, выглядит как создание новой династии. Собственно, поэтому погибший аятолла Хаменеи не назначил при своей жизни сына своим преемником. Хотя теоретически это могло быть сделано в кулуарах и совет экспертов просто подтвердил волю покойного. Но все-таки выше вероятность, что при жизни прежнего рахбара такое решение не было принято. Возможно поэтому принятие решения о его преемнике потребовало от совета экспертов около 10 дней Они находились в сложном положении, все-таки понимали, что вопрос династийного правления может ослабить легитимность концепции «велайят аль факих». В первую очередь потому, что исламская революция 1979 года как раз велась против монархии во главе с династией Пехлеви. Но также потому, что первый рахбар аятолла Рухолла Хомейни был ярким оратором и проповедником Для исламских обществ это очень важно, будь они шииты или сунниты. Хотя в шиитском исламе можно говорить о существовании целой системы получения религиозного знания, вокруг которого выстраивается иерархия религиозных деятелей. Формально это давало основания многим исследователям делать вывод о том, что у шиитов, по крайней мере, в Иране, есть что-то вроде церковной структуры. Хотя похожая система есть и у суннитов, но именно в Иране она обладала собственной самоорганизацией, которая и привела их к власти В целом в исламе нет церковной структуры, подобно той, которая есть в христианстве. Поэтому такую значительную роль могут играть проповедники и поэтому настолько часто в разных местах периодически вспоминают о временах первоначальной исламской общины, где не было разделения светской и духовной власти. Это как раз и приводит к появлению новых движений вокруг ярких проповедников В этом смысле Моджтада Хаменеи совершенно закрытая политическая фигура. Он был советником или вернее помощником при отце и, соответственно, был в курсе всей политики, в том числе в отношении финансов. В условиях санкций Иран был вынужден использовать разные каналы финансирования своей активности за рубежом, часть проходила через структуры Корпуса стражей исламской революции, часть через фонды, которые контролировал рахбар Али Хаменеи. Его сын также был связан с КСИР и считается более консервативной фигурой. Однако он совершенно точно не проповедник, ни даже авторитет в религиозной сфере, хотя и имеет соответствующее звание, но не великого аятоллы В то же время, именно эта его закрытость и осведомленность в скрытых делах власти делает его довольно удобной фигурой в случае, если Ирану все-таки придется пойти на сделку с Трампом или каким-то другим образом завершать войну. Конечно, радикалы в иранском руководстве могут сказать, что будут поддерживать войну до тех пор, пока США не отступят. Но у такой тактики есть свои пределы Если за прошедшие дни США и Израиль не смогли добиться сравнительно быстрого успеха, то это не значит, что у американцев нет других вариантов развития событий в плане продолжения этой войны. Почти наверняка у них есть планы относительно окраин, где живут национальные меньшинства. Периодические утечки информации о возможном участии курдов, о заявлениях арабов Хузестана и т.д. Пока все это выглядит только как средство давления на Тегеран Но ситуация может измениться. Для этого американцам надо установить контроль над воздушным пространством Ирана настолько, чтобы там могли оперировать дроны и даже штурмовики. Из последней информации любопытно, что США все еще теряют над Ираном тяжелые беспилотники MQ-9 Reaper. Если иранские ПВО окончательно потеряют возможность сбивать эти машины, тогда настанет момент, когда будет вероятен постоянный контроль американцев над воздушным пространством Ирана. Тогда они могут лишить войска КСИР связи и коммуникаций в тех же ключевых провинциях, в том же Курдистане или Систане-Белуджистане или даже на побережье моря напротив Ормузского пролива Если говорить об этом проливе, через который КСИР не дает проводить корабли, в том числе танкеры, тогда рано или поздно встанет вопрос об установлении контроля над ним. Это предполагает разминирование, проводку конвоев. В 1988 году США уже делали такую работу в этом самом месте. Кроме того, у Саудовской Аравии сегодня добывается 5 млн баррелей в сутки, это половина экспорта, которые могут быть отправлены по внутреннему нефтепроводу «Восток-Запад» в Красное море в порт Янбу. Здесь характерно, что хуситы из Йемена пока не приняли участия в боевых действиях, хотя делали грозные заявления. Потому что у них есть договоренности с США и Саудовской Аравией, и они не вполне уверены в возможностях Ирана Конечно, Иран может наносить удары по нефтедобывающим производствам в странах Залива, что он периодически и делает. Но у США и Израиля на такой случай есть возможность уничтожить иранские экспортные нефтяные терминалы на острове Харк. Сложность для Тегерана заключается в том, что в случае завершения войны он не сможет их быстро восстановить. Следовательно, Иран останется без доходов от экспорта нефти, тогда ему не удастся профинансировать восстановление своей страны и поддержание уровня жизни населения, что может поставить страну в трудное положение Характерно, что в Израиле местные наблюдатели делают акцент на том, что для них среди целей войны является максимальное разрушение иранской военной инфраструктуры. Даже если Трамп в один момент прекратит войну, Тель-Авив устроит, как минимум, резкое сокращение военных возможностей Ирана. То есть, для них вопрос стоит не столько о поражении Ирана и смене власти, что маловероятно, а о его фактическом разоружении В этой связи можно вспомнить те требования, которые президент США Дональд Трамп выдвигал руководству Ирана накануне начала этой войны. Там речь шла об отказе от обогащения урана, о передаче США обогащенного до 60% урана в количестве примерно 400 кг, отказа от развития ракетной программы и поддержки региональных проиранских сил типа ливанской Хезболлы и йеменских хуситов Но понятно, что Иран его условия не устраивают. Это означало бы отказаться от основ идеологии, на которой строилась исламская республика с 1979 года. По сути, Трамп призывает отказаться от военно-промышленного комплекса, в основе которого находится ракетная и ядерная промышленности, но также производство других видов вооружений Речь фактически идет о деиндустриализации Ирана. Но если война продолжится еще какое-то время, то это все равно произойдет. Разрушение инфраструктуры отбросит Иран на много лет назад. Тогда уже придется делать выбор – договориться и отдать 400 кг обогащенного урана или продолжить в надежде создать столько проблем мировой экономики, что американцы отступят Для Ирана оба варианта выглядят не слишком удачно. Сегодня он ведет арьергардные бои своей революции 47-летней давности, упорно сопротивляется, но не имеет шансов переломить ситуацию в свою пользу. Удары по странам Персидского залива только привели его к еще большей изоляции в регионе Несомненно, что такое развитие событий не может отвечать интересам всех этих стран, но и других государств региона, включая Казахстан и страны Центральной Азии. В основном все сегодня делают ставку на развитие, на реализацию разных проектов, на сотрудничество. Это доминирующая тенденция. Любой вариант развития событий вокруг этой войны с Ираном создает ненужные риски. Если Иран окажется в еще большей изоляции, это никому не нужно с учетом того, что это самая крупная страна на Ближнем Востоке и через нее теоретически могут быть выстроены экономические связи Но если даже Иран договорится, масштаб разрушений в этой стране и уровень экономических проблем, накопленных за последние годы, поставит его в тяжелейшее положение. Вместо того, чтобы занять законное место своего рода «локомотива» экономического развития для всех регионе, включая страны Центральной Азии, Иран сделал ставку на идеологию борьбы. Но режим «яростных мулл», как его называли критики, уже утратил прежнюю ярость и энтузиазм. Когда ведешь арьергардные бои, нельзя победить